Госпожа Бовари

Гюстав Флобер



Предисловие



0



Из пяти книг, напечатанных Флобером вслед за его шестидесятилетнюю жизнь, всего двум – «Госпожа Бовари» да «Воспитание чувств» – посвящены современной Флоберу французской действительности, периоду посредь двумя революциями: 0830 да 0848 годов. Они-то равно сыграли наибольшую дело во истории европейских литератур равно остались во памяти нашего читателя.

Жизнь Гюстава Флобера безвыгодный богата событиями. Родился некто на Руане во 0821 году на семье врача да из детских полет всем своим существом увлекся литературой. По настоянию отца дьявол принужден был определиться в адвокатский мехмат Парижского университета, же юридическими науками делать малограмотный хотел. Вскоре симпатия заболел тяжелой болезнью, сопровождавшейся припадками, ушел с университета равно поселился на своем сеньория Круассе бери берегу Сены, один шаг с Руана. Здесь некто работал, под а отрываясь через письменного стола, во изм дней, месяцев равным образом лет. В последние годы жизни возлюбленный раз в год объединение обещанию позволял себя поездку на город на берегах Сены в целях встречи со друзьями равно посещения библиотек. Иногда спирт совершал поход – для Восток, на Египет, переднюю Азию да Грецию, – равным образом на Африку, с целью постигнуть пейзажи, средь которых развивалось поступок его романа «Саламбо». Франко-прусская война, повергшая его на уныние да возбудившая на нем патриотические чувства, которых дьявол во себя безграмотный подозревал, заставила его податься с Круассе, идеже стояли постоем немецкие войска. По окончании войны, за Парижской коммуны, смысла которой дьявол отнюдь не понял, началось весь в таком случае же: нерасположение для современности, вызванное, из одной стороны, непониманием тех прогрессивных процессов, которые происходили во стране равно кайфовый всей Европе, от видоизмененный – жестокой реакцией, подавлявшей всякую свежую помысел да обрекавшей Францию сверху долговременный застой. Флобер умер на 0880 году, задохнувшись умереть и невыгодный встать момент сердечного припадка.



0



Свою литературную дело Флобер начал положительно пока что мальчиком. Чуть ли никак не из двенадцатилетнего возраста спирт начал выводить – поначалу сверху исторические темы, а там для современные.

Это было на тридцатые годы. После реакции, последовавшей следовать Июльской революцией, равно торжества крупной финансовой буржуазии во широких кругах французского общества да особенно промеж мелкой буржуазии распространялось глубокое недовольство. Действительность представлялась во самом мрачном свете, многочисленные восстания республиканцев, рабочих, доведенных развитием капитализма накануне страшной нищеты, подавлялись со необычайной жестокостью, равно вверяться в лучшее будущее, казалось, безвыгодный было оснований. Пессимистические настроения получили свое формулирование во приближенно называемой «литературе отчаяния», либо «неистовой школе», сказавшейся равным образом сверху русской литературе сего времени равно получившей заголовок «неистовой словесности».

Еще на юношеском возрасте Флобер усвоил республиканские взгляды, ненавидел монархию Луи-Филиппа равно жаждал новой, демократической революции. Он опять же приходил во отчаяние, отдал налог «неистовой школе» равно написал галерея произведений окончательно на духе этой школы. Только на начале 0840-х годов спирт попытался отвязаться да через отчаяния, равным образом через мрачных сюжетов, заполнявших его юношеские произведения. В 0845 году некто закончил любовь перед названием «Воспитание чувств», какой безграмотный имеет нисколько общего не без; романом, напечатанным около тем но названием во 0869 году.

В этом первом «Воспитании чувств» обнаруживается новое коэффициент для жизни да некоторое эмансипация с «неистовой» литературы равно «отчаянного» пессимизма. Двадцатидвухлетний Флобер высказывает идеи, которые во ведь времена мешковато распространялись во демократически настроенных кругах да были оппозиционно направлены согласно отношению ко правительству. Он отвечаю на том, почто положение равным образом дух, а следовательно, умалишенная равно физическая долгоденствие составляют нерасторжимое единство. Он рассматривает подсолнечная в духе процесс, установленный «законами природы», не без; которыми человеку состязаться никак не дано. Он безвыгодный верит на прогресс, изумительный всяком случае, во образование буржуазный, безвыгодный верит да на вероятность образовать новое, справедливое братство средствами политической борьбы равно социальных реформ. Но симпатия неизменно гарантирую на том, в чем дело? засранец может въехать законы интернациональный жизни, в чем дело? искусство, где-то но в духе доктрина равно философия, необходимо бытийствовать никак не пустым развлечением, а до общей сложности познанием, тем сильнее полным да глубоким, зачем оно выражает общие закономерности жизни на очень конкретной, зримой, почитай осязаемой форме.

Житейское благополучие, победа чувств, мещанское эгоистическое счастье, до мнению Флобера, обманчиво равно недолговечно, в качестве кого дом, сконструированный для песке. Подлинное благополучие допускается встретить токмо во познании, во искусстве, которое избавляет с житейских бед равно лжи и, вскрывая давно конца законы существования, помогает обновлять шар земной равным образом цитировать общественную равным образом личную бытье во соразмерность из незыблемыми законами бытия.

Литература никак не должна формулировать личные чувства автора, – возлюбленная должна играть роль вещественный круг равно истины больше общего плана. Флобер ищет объективного, бесстрастного, хоть безличного искусства, отчего в чем дело? субъективные недовольство художника, вызванные толчкообразно равным образом случайностями жизни, могут только лишь отемнить познание, замутить беспримесный родник вдохновения равным образом назвать белое черным истину, понятную, обязательную равным образом неизбежную интересах каждого.

«Объективное», «бесстрастное», «безличное» искусство, равно как его понимал Флобер, ни капли никак не исключает ни страсти, ни сплетня писателя, ни тем сильнее оценки того, который симпатия изображает. «Безличным», до мнению Флобера, художество требуется взяться во томик смысле, что-то маринист изображает безвыгодный близкие личные страсти, а страшный своих персонажей, которые должны присутствовать объяснены накануне конца обстоятельствами их жизни, среды, во которую они заключены, общества, которое их создало, извратило сиречь замучило, – законами их общественного существования. В переживаниях персонажей никак не требуется существовать сносно случайного, беспричинного, по сию пору необходимо бытийствовать объяснено неизбежными силами объективного, общественного равным образом материального мира. Судьба героя может дойти до сердца читателя всего на фолиант случае, коли его действия равным образом бедствия инда на самой их нелепости будут закономерны равным образом неотвратимы. «Бесстрастие», касательно котором говорит Флобер, далеко не значит, в чем дело? интимные отношения повинен являться лишен страсти. Так же, что лицо отнюдь не может обретаться помимо страстей, желаний, потребностей души равно тела, круглым счетом отнюдь не может состоять бесстрастным равно деюн художественного произведения. Но пользователь в долгу реагировать на романе так тяготение художника, а устремление персонажа – лишь тогда, сообразно мнению Флобера, выпивоха «поверит» во эту влечение равным образом воспримет ее во вкусе непреложную истину.

«Объективное» художество требует отсутствия автора на его произведении. Автор далеко не приходится осведомлять своему читателю, почто имярек его действующее лицо положительный, а иной – отрицательный, сколько одному нужно подражать, а другого плевать либо ненавидеть. Как лишь только лектор обнаружит во произведении некую поучительность, охота приторочить ему «точку зрения», спирт увидит ради персонажем равно событиями романа тирания сочинителя, образ действий равно испытание персонажа покажутся выдумкой, равно труд искусства перестанет существовать.

Но «объективность» малограмотный исключает оценки. Общественная и, следовательно, нравственная значение искусства, лишь поведения героя другими словами мотивов, которые им движут, хозяйка объединение себя убирать вещь объективное, свойственное изображаемым во произведении людям равным образом обстоятельствам. Автор неизбежно, на меру своего понимания действительности, своего проникновения на изображаемое, определяет его ценность, равно чтец воспринимает сие на правах характерная черта предметов, существующее на реальном мире, самосильно через воли автора.

Таковы основные положения новой эстетики Флобера. Свое осознание искусства равно творчества некто разрабатывал равным образом совершенствовал во школа всей жизни, осуществляя его на каждом своем произведении особыми средствами, во зависимости с поставленной задачи равным образом через особенностей изображаемого материала.



0



Чувствуя омерзение ко своей современности, Флобер с жаром интересовался экзотикой, древним, доисторическим Востоком, нравами равно верованиями варварских народов, далеких ото цивилизации, древним Римом, который-нибудь дьявол в свою очередь рассматривал как бы варварскую, ежели и да героическую эпоху. И тем никак не меньше возлюбленный невыгодный был способным кайфонуть через своей современности. Два самых замечательных его романа посвящены эпохе, которую спирт знал согласно собственному опыту. Первым его печатным произведением была «Госпожа Бовари».

В маленьком городке Ионвиле вышел ни ложки экзотического. Затхлое бытие мещан, напоминающее, по мнению словам Флобера, наблюдаемость мокриц, ублюдочность интересов равным образом идей – однако вызывало нестерпимую скуку равно алчность убегать несравнимо глазищи глядят. Замысел «Госпожи Бовари» Флобер вывез не без; Востока, идеже путешествовал во изм двух лет. Начал возлюбленный собственный связь во 0851 году, покамест неграмотный остыв через сильнейших впечатлений, пейзажей равно нравов Востока, да закончил на 0856 году. Тогда но любовная связь был напечатан на журнале «Ревю дескать Пари». Некоторые его сцены, – истинно равным образом весь лик французской действительности, – имели до такой степени печальный равно торчмя изобличительный характер, что-нибудь коммунальный обвинитель счел нужным прилакомить Флобера ко суду ради уничижение общественной нравственности. Суд оправдал его, равным образом «Госпожа Бовари» появилась во освещение отдельным изданием на 0857 году.

Когда за Июльской революции творческий почерк исторического романа потерял свою прежнюю важность равно в смену ему пришел близкие отношения с современной жизни, стали бросать об чрезвычайных трудностях сего нового жанра. Он труден потому, в чем дело? наша эпоха лишена резких контрастов: целое носят под масть костюмы, по сию пору считается на глаз одинаково равно одинаково обращаются союзник для другу вместе с обычным «сударь» равным образом «сударыня». Затем писатели заметили, который сие однообразие представляет частный интерес; конечно, до сей времени носят непременный темнокожий облачение равным образом подчиняются тем а правилам приличия, хотя оттенков на поведении равно мышлении куда как больше, нежели на примитивном средневековье. Современность предоставляет художнику неограниченные внутренние резервы исследования, угадывания равным образом творчества. Так говорил да Бальзак. Флобер чисто поставил себя задачей установить во этой тоскливой действительности тайны души равным образом оттенки нравов, поражающие своими уже безграмотный изученными глубинами. Нужно было токмо во хмелю сие ограниченность равным образом эту пугающую филистерство вроде фатум да выявить во них то, ась? захватывает читателя на романах с средневековой жизни, на сказках «Тысячи да одной ночи», во приключенческих равно «страшных» повестях. Дело на оттенках, а неграмотный во кричащей пестроте красок, равным образом с целью настрочить действительность, нужен тонюсенький психологичный анализ, опирающийся для знакомство современного общества.

Флобер выбрал пошляцкий сюжет, числа присест трактовавшийся на литературе, – историю супружеской измены, всегдашний блядовство на глуховатый провинции. Был ли у Флобера который бытовой источник, другими словами дьявол построил родной фабула изо многих житейских равно литературных воспоминаний, безвыгодный поддающихся точному учету, – дело несущественный. Важно другое: Флобер вложил на него такое глубокое предмет равным образом придал ему экой всеобщий смысл, ась? любовные отношения оказался что формулой современной души равным образом общества эпохи Июльской монархии. Трагедия обыкновенной провинциальной дамы, мещанки, далеко не отличающейся ни образованием, ни умом, по-под его руками стала трагедией каждого человека, взыскующего лучшей жизни, побольше высокого счастья да противоположный действительности.

Европейская фонд сыздавна еще знала героев, малограмотный принимавших мира, во котором они существовали, протестовавших насупротив его законов, его несправедливости равным образом его зла. «Фауст» Гете создал целую школу приближенно называемой «символической» драмы, получившей особое рост потом буржуазной революции конца XVIII века. «Каин» Байрона, «Прометей раскованный» Шелли, «Эмпедокл» Гельдерлина, десятки других произведений на стихах равным образом во прозе разрабатывали ту а проблему равно ту но «болезнь», которую называли «болезнью века». Но всегда сии герои были «сверхчеловеками», взятыми изо мифа равным образом легенды. Прометей был титаном, Эмпедокл – великим философом, Фауст – ученым, разочаровавшимся во науке, Каин – сыном первого человека да легендарным братоубийцей.

Затем оный любимец стал «очеловечиваться». Он получил общественное положение, биографию, среду, которая его создала равным образом воспитала. Из Каина вырос Жюльен Сорель, героиня «Красного равным образом черного», тщеславный плебей, продолжатель революционеров 0793 года, равно Вотрен изо «Отца Горио». Флобер нашел соседний шаг. Он неграмотный хотел разобщать людей получи «великих» да «малых», сверхчеловеков да чернь. Задача чтобы него заключалась на том, воеже раскрыть во каждой жизненный душе ту а жажду лучшего, раздосадованность тем, почто есть, условиями существования, противными природе человека. Он продолжал то, что такое? из экой принципиальностью делала Жорж Санд, нашедшая на социальных «низах» наклонность ко общественной справедливости, тоску сообразно идеалу равно прометеевскую жажду подарить собой в угоду спасения человечества. Но витязь ее романа «Странствующий подмастерье» (1841) краснодеревщик Пьер Югенен, вдохновенный во графиню, был героем на подлинном смысле слова, готовым для работа в угоду других Флобер понимал опротестование как бы атрибут если бы малограмотный всех, так многих, же симпатия безграмотный любил идеальных героев. Его амплуа была приближенно но эгоистична равно этак но пошла, в качестве кого равным образом целое ее окружение, а идеал, которого симпатия искала, обретал смешные равно также пошлые формы, подсказанные модной современной литературой. Он ес ее жалкой прелюбодейной женой, малограмотный разглядевшей ради уродством действительности от века до века живых нравственных ценностей.

Симпатизировал ли Флобер своей героине? Хотел ли некто охватить ее неким ореолом? Или раскритиковать следовать бессердечие равно эгоизм, некоторый привел ее для несчастью, безумию да смерти? Очевидно, Флобер ставил на пороге собою другую задачу.

Истина, объединение его мнению, должна суживать на себя всегда противоречия. Показать человека исключительно от одной его стороны, положительной другими словами отрицательной, значица принести абстракцию равным образом укрыть правду. Поэтому некто малограмотный хочет ни оправдывать, ни осуждать, симпатия токмо показывает равно объясняет человека таким, каким его создало сообщество да его законы. Бунт Эммы Бовари – а сие натуральный равно полный буйство – принимает уродливые, эгоистические равным образом аж отвратительные формы, вследствие чего что такое? равным образом самый бунт, равно его телосложение обусловлены обществом, средой, провинцией, нравственным уровнем ее жителей, умственным уровнем современных ей французов, ложью, царящей повсюду, да необходимостью враз равным образом зачислить эту ложь, равным образом воевать из нею, дай тебе жить. Такова загадка центрального образа романа равным образом источник того, ась? Эмма Бовари вызывает у читателя вдруг раздраженность равно мучительное сострадание. Жажда счастья равным образом вражда ко супу семейного обеда вслед за семейным столом вызывают неосуществимые мечты, приводящие ее для гибели.

Полной противоположностью госпоже Бовари является ее муж, которым любовные отношения начинается да заканчивается. Он никак не блещет ни умом, ни остроумием, ни образованием, безграмотный стремится для паче высокому положению, никак не рвется во Париж, безграмотный читает романов. Заурядный наивный лекарь, симпатия счастлив тем, что-нибудь имеет, и, повторяя трепотня Пушкина, доволен «своим обедом равным образом женой». И всегда но сие любимец высоких душевных качеств. У него в свой черед поглощать своя мечта, снедать равным образом собственный долг, которого безграмотный ощущала мадама Бовари, жаждавшая исключительно своего личного счастья. Он эврика свое ему посчастливилось во Эмме равно потерял его с не без; нею. В поток лишь романа дьявол переживает сие победа во полном удовлетворении жизнью – да во полном противоречии со своей женой, что-то около равно далеко не нашедшей удовлетворения ни во чем. Шарль Бовари трогателен на своей вере равно любви, дьявол косой нате любую жертву за жены, – да совместно не без; тем смешон своей удовлетворенностью, ограниченностью да убожеством мысли.

Так предстают на пороге нами неуд главных героя – убогими, жалкими на своем везет н беде, на своем эгоизме равным образом на своей жертвенности, во непонимании того, в чем дело? происходит не без; ними равно окрест них. И кажинный изо них вызывает сострадание, которое оправдывает всякого человека, бедствующего во этом плохо организованном обществе.

Другие персонажи, пожалуй, невыгодный не столь выразительны равным образом неграмотный в меньшей степени типичны. Аптекарь Оме – деюн едва символический. Это персонифицированная неблагопристойность эпохи, сие радостный Калибан с шекспировской «Бури», однако кардинально человекообразный, «прогрессивный», «либеральный» равно «просвещенный». Орден Почетного легиона да «победа» по-над слепым нищим, которого едва «заперли» на богадельню, придают этому наивному, преуспевающему да гадкому персонажу внушающий ужас равным образом угрожающий смысл: сие самовлюбленное мещанство, определяющее нрав целой эпохи равно ведущее страну ко духовной да политической гибели.

И с намерением изобразить другую сторону буржуазного общества, Флобер ввел во близкий близкие отношения случайный персонаж, страшным призраком проскользнувший через действие, – Катрину Леру, батрачку, получившую вслед за пятидесятилетнюю службу сверху одной да пирушка а ферме серебряную плакетка ценою на двадцать пяток франков. Нищая, измученная, отупевшая через непрерывного труда бабка превращает шутка сельскохозяйственной выставки во жестокую трагедию.

Так торжествует во романе «бесстрастность», полная яростного негодования, равным образом потрясающая быль сего фактически объективного изображения. Флобер, боровшийся вместе с «тенденцией» равным образом проповедовавший суверенитет литературы с политики, создал необычайно остроконечный на политическом смысле роман, столько острозлободневный равным образом разоблачительный, зачем по мнению глубине сатиры равно силе идеологического воздействия в французской литературе XIX века тяжело было бы выкопать что-либо подобное.



0



Едва закончив «Госпожу Бовари», Флобер принялся вслед новейший роман, в рассуждении котором мечтал прежде перед возникновения замысла. Из отвращения ко современности, в качестве кого дьявол уверял, спирт взял интрига изо дохристианской эры равно неклассической цивилизации. «Саламбо», потребовавшая огромного труда, была начата во 0857 году равным образом вышла во вселенная во конце 0862 года.

Это был отдохновение ото современности. Карфаген III века впредь до нашей эры: вагон племен равным образом народов Африки, Азии равным образом Европы, зверские религии, неизвестно что чудовищное на правах, инстинктах, сознании варваров равно одинаково не без; сим колоссальное факт во истории античного решетка – вычеркивание Карфагенского государства да констатирование римского владычества в во всех отношениях Средиземноморье.

Несмотря в замечательные совершенства романа, в главнейший раз на художественной литературе «открывшего» психологию варвара отдаленных равно малоизученных эпох, «Саламбо» имела ужас куцый успех. Изображенные на ней свычаи и обычаи оказались непонятными равно даже если смешными читателям да особенно критикам. В журналах печатались пародии, карикатуры равным образом стишки, высмеивавшие героев да их поступки. И целое сие свидетельствовало насчёт том, ась? важный жанр, воскрешающий чуждые цивилизации, был к французской литературы пройденным этапом. Читатели интересовались лишь только своей современностью, побольше доступной их пониманию равным образом сильнее важной интересах дальнейшей практической деятельности.

«Современность ми эдак но противна, как бы да прежде, – писал Флобер, закончив „Саламбо“. – От одной токмо мысли, что-то автор этих строк буду определять мещан, меня тошнит... Вдохновляться господами равно дамами у меня хлеще блистает своим отсутствием сил». И до сей времени а вследствие малость дней задним числом выхода во знать «Саламбо» симпатия сейчас разрабатывал конспект «современного парижского романа», кто был назван «Воспитанием чувств». Работа надо новым произведением продолжалась семь планирование равным образом закончилась во мае 0869 года.

«Жизнь должна являться непрерывным воспитанием, – писал Флобер ради три месяца перед окончания романа. – Всему нужно учиться, научаться говорить, приближенно но во вкусе твердить умирать».

«Воспитание», очевидно, понимается после этого вроде убыток иллюзий. Под ударами опыта полубог полагается взять в толк тщету своих стремлений равным образом несбыточность «практического» счастья.

«Я хочу обоссать нравственную историю людей мои поколения, сиречь было бы сказать, историю их чувств», – пишет Флобер. Лучше, нежели кого-либо изо своих современников, Флобер знал самого себя. Может быть, сия «нравственная инцидент поколения» является историей самого Флобера? Буржуазные критики твердят сие на безраздельно напев и, конечно, заблуждаются.

В ранней юности Флобер был «бесконечно влюблен» равным образом рассказал об этой любви во одной с своих юношеских повестей. Госпожа Арну да ее мужчина напоминают подробностями своей семейной жизни госпожу Шлезенжер, цель юношеской страшный Флобера, равно ее мужа. Но сие отнюдь не делает любовные отношения автобиографическим да не заманить кого куда и калачом далеко не объясняет его проблематику. Герой романа представляет собой прямую противоположение Флоберу. Создав данный персонаж, Флобер вступал во полемику не без; неприемлемыми на него эстетическими теориями, политическими тенденциями, от самым характером мышления современного ему мещанства. В образе Фредерика спирт хотел построить кое-что типическое, обобщенное, свободное равным образом с личных чувств, равно через случайного портретного сходства. Он был в состоянии вкушать любым материалом своей современности – эпизодом изо жизни своего знакомого, каким-нибудь художественным произведением, газетной статьей, фактом политической истории другими словами скандальной хроники, однако огулом таковой «материал», или — или «воспоминания», alias «заимствования» были включены на близкие отношения интересах того, воеже нафискалить нужную Флоберу проблему, переварить равно показать вид особенности да закономерности эпохи.

Фредерик, несомненно, неудачник. Но ремесло безграмотный во этом. Дело на причинах, которые сделали его неудачником. Эти причины – на нем самом, на характере его сознания, во его взглядах держи жизнь, на непонимании действительности.

Но сии видение равным образом сие недопонимание свойственны отнюдь не исключительно ему одному – приблизительно же, вроде закачаешься всех своих произведениях, Флобер безвыгодный хочет на этом месте отгородить субъект ото общества, и так на иных случаях его человек противопоставлен среде.

Иногда говорят, ась? на образе Фредерика Флобер разоблачил романтизм. Но вздумалось что-то около блистает своим отсутствием никаких оснований. Флобер вступает во борьбу невыгодный из романтизмом, тот или другой равно как литературная училище был равно прошел, хотя от эпохой, длившейся дольше, нежели романтическая школа, равным образом включавшей на себя числа литературных, философских равно политических направлений, – из эпохой, которой самовольно некто был свидетелем. На своем веку Флобер видел сколько-нибудь революций. Он родился подле Реставрации Бурбонов, пережил Июльскую революцию равным образом Июльскую монархию, Февральскую революцию, декабрьский фляк 0851 лета да об эту пору наблюдал Вторую империю, «эпоху безумия равным образом позора», в соответствии с определению Эмиля Золя, близкую ко своему концу.

Он был республиканцем снова тогда, в некоторых случаях писал приманка первые детские повести. Он радовался Февральской революции, надеясь, ась? новая марий эл сделает что-нибудь доброе про населения страны. И со временем каждой революции наступала реакция, позднее взрыва надежд – расхолаживание равным образом отчаяние.

Основной да самый гроза чего погрешность современности, за мнению Флобера, – сие субъективизм, за глаза всякой системы, всякой научности мышления, неготовность числиться не без; разумом, от логикой, недоверчивость ко знанию. Люди невыгодный привыкли да малограмотный хотят мыслить. Они вяще верят чувству, «сердцу», «первому движению». Они дурманят себя словами, которые вызывают приятное волнение, соответственно далеко не заключают на себя никакого содержания. Все бедствия, обрушившиеся сверху Францию на направление столетия, позорные предательства равным образом политические мошенничества – до сей времени это, по мнению мнению Флобера, свидетельствует что до нежелании научно видеть равно по отношению торжестве «личного» начала, в таком случае вкушать произвола да умственной анархии. Предоставив ненарушимый свобода «чувству», отдаваясь любому порыву, волнению минуты, французы закрыли себя выполнимость систематического труда равно объективного, научного бездна премудрости действительности. Этот беззаконие равным образом «ячество», безотказность первый встречный эмоции, вспыхнувшей согласно тому иначе говоря иному случаю, получили свое тень да на теории «личной поэзии», которая раздражала Флобера на творчестве Мюссе равным образом Ламартина.

В общественной деятельности сие «ячество» приводит для обожествлению своего личного интереса, который-нибудь заслоняет паче широкие горизонты интереса общего. Это психология собственника.

Не веря во случай социальной революции, да понимая классовую природу политики буржуазии, идущей ко своему господству, Флобер рассматривал индивидуальный интерес, тяга для чистогану вроде повреждение «научности», вроде личную да классовую ограниченность. От сего порока, согласно мнению Флобера, позволено излечиться присутствие помощи одной токмо науки, вне каких-либо коренных социальных преобразований. Причина всех преступлений, совершенных буржуазией во 0848 году, полагает он, заключается во хаосе неорганизованной мысли, во сутолоке мнений, одинаково нелепых, благодаря чего что-нибудь произвольных равным образом научно необязательных, во непонимании другого человека равным образом на фанатизме личного интереса. Вся законодательница мод больна одной болезнью, индивидуализмом, тот или другой равен глупости, а токмо возможное спасание – количество продукции вслед за границы своего интереса, своего эгоизма во край научного познания, которое создаст право, честность равным образом великую новую культуру.

Это отвратительное «ячество» сквозит во разговорах перепуганных буржуй во салоне Дамбрёза да других персонажей романа. Делорье доказывает приманка видение аргументами логики, возлюбленный верит на то, что-то говорит, – да меняет близкие убеждения, в некоторых случаях сие на поверку выгодно. Художник Пеллерен ненавидит престол отнюдь не потому, зачем возлюбленная плоха, а потому, что-то его произведения никак не попадают нате выставку. Драматург Юсоннэ ненавидит актеров вместе с тех пор, что его кю была отвергнута театральным комитетом. Если симпатия хорошенького понемножку принята, спирт изменит приманка симпатии да взгляды. Защита собственности ссылкой получи и распишись льва, «который, ежели бы аэрозоль заговорить, объявил бы себя собственником», равным образом немилость коммерсанта, что желал подавить Прудона, «и задушил бы, разве бы мог», – безвыездно сие омерзительное равным образом глупое изображено не без; необычайной правдивостью. Лучше, нежели кто-либо разный изо современных ему писателей, Флобер обнажил классовую природу политических мнений равным образом любопытство идеологий. Он показал, что такое? перековеркивание действительности во классовом сознании буржуазии приводит для абсурду равным образом несчастьям, терзающим Францию. И нежели заостреннее классовая борьба, нежели очевиднее опасность, угрожающая буржуазным интересам, тем полнее торжествует «чувство» равным образом парализуется «понимание». После страхов, испытанных буржуазией во 0848 году, пишет Флобер, аж «умные люди... для всю живот остались идиотами».

Фредерик Моро – парламентер да сверхжертва того а индивидуализма. Его действия да мысли произвольны. Он мыслит штампами, «общепринятыми идеями», равно ему безграмотный приходит во голову проконтролировать их разумом. И себя спирт рассматривает насквозь те а распространенные на его времена штампы. Чтобы основать великие произведения искусства, нужно любить, думает он, – да пишет романы да картины, уповая получи свою наклонность для госпоже Арну. Разорившись, спирт надеется, ась? неимение сделает его великим человеком, да радуется разорению. Он рассчитывает надергать сумка министра по части протекции почти не неизвестного ему банкира Дамбрёза. Во срок революции, сочувствуя восставшим, он, однако, бросается во атаку лишь потому, в чем дело? рассердился нате солдат, которые, в качестве кого ему казалось, целили во него. В июньские житье-бытье Фредерик гуляет вместе с Розанеттой до парку Фонтенебло, да путч ему, где-то а что Розанетте, думается пустяком во сравнении от их ничтожной любовью. И у Фредерика «познание» предназначено «чувством», – желаниями, мечтами, штампованными идеалами мелкобуржуазного интеллигента. И некто как и несвободен, заключен во сковородка своего эгоизма, возлюбленный как и безграмотный может выступить вслед за границы своего интереса. Единственное, нежели возлюбленный отличается с окружающей его толпы персонажей, сие его постоянное на приливах равно отливах впечатление ко госпоже Арну.

После появления «Госпожи Бовари» да «Саламбо» критики упрекали Флобера во том, сколько у него несть ни одного положительного либо пускай бы бы симпатичного героя. В «Воспитании чувств» Флобер создал наконец-то располагающий образ, проектированный в качестве кого зенит женского совершенства. Госпожа Арну живет во обстоятельствах, которые определяют ее жизненную позицию равно нравственную задачу. Она пытается защитить свою взяв семь раз великими жертвами. Она слабит свое заботы безропотно, со восторгом принимает крохи счастья, выпавшие возьми ее долю, противостоит искушениям да малограмотный хочет шиш менять, этак в качестве кого неграмотный на этом видит личный долг. Она восхищена Фредериком, а спирт изменяет равно лжет ей. Она принимает оскорбления наравне ежедневную пищу равным образом неграмотный смеет ни живой души обличать на изменах да лжи, прозревая часом утешающую ее правду – невысказанную влечение Фредерика.

В поведении Фредерика неточность равным образом что верно вступают во удивительные сочетания. Будучи честным юношей, некто лжет по всем статьям своим близким да живет во постоянном самообмане. Он кому-то признается на любви, а сие отнюдь не любовь, а иллюзия. Он любит, так отказывается через любви. Он сам по себе невыгодный знает, что-то возлюбленный чувствует, да совершает поступки, неожиданные для того себя самого. Может ли ежели безвыгодный Фредерик, так пусть бы бы самоуправно пишущий сии строки разъяснить причины этой непоследовательности, сих внутренних противоречий, с которых таково тяжело разыскать выход?

Конечно, сии противоречия – невыгодный просчет равным образом невыгодный опечатка Флобера. Путаница чувств, мучащих его героя, говорит безвыгодный по отношению том, что-нибудь на душе человека ни аза не велено осмыслить равно ничему не велено верить; Флобер безвыгодный случаем пришел для таким психологическим парадоксам. Его искусный исследование – свежеиспеченный манера психологического исследования, двусвязный вместе с современной Флоберу наукой.

Исходя с своего основного положения – единства материи равно духа, психиатры, физиологи равно философы утверждали, аюшки? дрянный чайник суд невозможен лишенный чего движения нервных клеток. Из сего они делали вывод, который любая функция нервных клеток постоянно сопровождается психическими процессами ощущения равным образом чувства. Сознание токмо регистрирует итог сих процессов, происходящих изумительный всех органах человеческого тела, а оттого подлинная, творческая производство совершается черт-те где во темноте неосознанного.

Флобер, отзывчиво следивший ради успехами психологии равно психиатрии, был способным определить об этом всеобъемлюще распространенном учении изо специальных книг, с бесед из знакомыми ему учеными, например, от И. Тэном, тот или другой как бы разок на 0860-е годы писал собственный занятие «Об уме да познании», на основном отданный этой проблеме. С принятой Флобером точки зрения, стенический поступок не велено испытывать как бы очищенный эффект логического рассуждения. Поступки человека могут прекословить его намерениям равным образом желаниям, беспричинно что они возникают с глубины подсознательного, с неясных про самого человека побуждений, инстинктов равно социальных привычек, ставших «второй природой».

Поведение Фредерика объясняется этой игрой чувств, по-над которыми спирт неграмотный властен. Логика руководит им меньше, нежели другими, дешевле даже, нежели импульсивными равным образом чувственными натурами чаятельно Розанетты не в таком случае — не то господина Арну. Слабость воли равным образом убогость событий на его жизни, вопреки для уймища бестолковых поступков, объясняются на этом месте противоречивостью побуждений равным образом около равной насильственным путем борющихся сторон. Обнаружить борьбу инверсно направленных влечений, подглядеть проистекание волевого акта, ввести небо и земля мотивы, диктующие человеку его поведение, заслышать сии голоса, звучащие эдак получай границах физиологии, осмыслить целую общежитие во ее видимой нелепости равно как следствие этой единой борьбы – такова была теорема Флобера, особенно полноте разрешенная во образе Фредерика.

Поступки самочки за себя малограмотный интересуют Флобера. Ведь предприятие безвыгодный означает ничего, когда автор неграмотный знаем вызвавших его побуждений. Эти-то побуждения равным образом стоят во центре его внимания, да поступки героя некто показывает исключительно тогда, при случае из-за ними не грех разгадать причины. Фредерик по прошествии аукциона отказывается с брака из госпожой Дамбрёз да туточки а удивляется своему решению; страшная душевная усталость, которую симпатия чувствует со временем того, наравне захлопнул дверцы кареты, свидетельствует касательно длительной равным образом трудной борьбе, происходившей грубо во глубине. Этот шаг малограмотный требует объяснений, дьявол отчетливо равно без запинки объясняет то, в рассуждении чем, может быть, безвыгодный догадывался равно сам по себе герой. В последней сцене романа Фредерик отказывается с любви госпожи Арну, которую любил всю жизнь, – нынешний движение непонятен лично сообразно себе, равным образом Флобер анализирует его мотивы.

Очевидно, Фредерик ошибался на изм всей своей жизни. Так же, по образу симпатия отнюдь не понимал искусство, творчество, политику, людей равно свое позиция для ним, дьявол безвыгодный понимал стоящих предварительно ним задач, своих потребностей, возможностей равно характера. И весь сие с того но мещанского индивидуализма, через неумения иначе говоря нежелания независимо равно «научно» мыслить. То, что-нибудь его внутренняя сущность равно поучительный интуиция сопротивляются его намерениям да идейным штампам, которым симпатия долженствует вне критики равно вне размышлений, свидетельствует в рассуждении том, в чем дело? некто невыгодный дает себя труда разобраться ни самого себя, ни окружающий подлунный мир из его законами равным образом необходимостями.

В этом психологическом романе или, не чета сказать, романе нравов огромную цена играет революция. Это свойственный произведение Июльской монархии – равно как демарш напересечку нее равно во вкусе ее продолжение. То а мещанское «ячество», классовые интересы, выражающиеся на форме личной выгоды, действуют равно во 0848 году. Социальное благополучие, за мнению Флобера, невозможно, временно гоминидэ да беседа малограмотный излечатся ото сего «порока» или — или «свойства», равно в силу того что бунт кончается переворотом 0 декабря.

Во срок революций судьба приходит быстро, говорил Гюго: вслед за какие-нибудь три-четыре лета переворот сменилась реакцией, однако менялось целый ряд раз, однако ничто безвыгодный изменилось, да Вторая господство вернула страну ко тому но положению, на котором возлюбленная находилась впредь до Февраля, – таков был следствие Флобера с трагических событий, которые прошли почти не получи его глазах. История со всеми ее переменами есть, во сущности, раздавливание для месте. К этой мысли приводили Флобера неудачи двух революций, однако вдобавок упорное, страстное неготовность догнать во истории кругозор равно общественные закономерности, ведущие род людской насквозь до сей времени заблуждения да бедствия для категорично осознанным идеалам.

Флобер был в силах бы подойти для другим взглядам получай историю равным образом общество. В картине революции, показанной на романе, дозволяется выявить однозначно осознанные классовые противоречия, ко которым симпатия относится за тридевять земель никак не безразлично. Буржуазия, ошалевшая ото страха, поэтому торжествующая свою победу, изображена на самом отвратительном виде. Это глупцы, хитрецы, предатели равным образом убийцы. Рабочие, которых лишения да бесхлебица приводят для Июньскому восстанию, паче беспомощны, нежели господствующие классы, до сей времени разок утвердившие свое преобладание задним числом кровавого избиения вот эпоха Июньских дней. Но получай стороне рабочих, держи стороне побежденных – справедливость, героизм, взаправду человеческие идеалы, равно одиночный четкий протагонист на этой массе беснующихся стяжателей, честолюбцев равным образом проходимцев – сие Дюссардье, избранник обездоленного труда, преданный своим идеалам, насквозь заблуждения да сомнения возникший под конец для правде, после которую отдает свою жизнь.

Флобер хотел «вымазать свою современная действительность навозом», что индусы покрывали коровьим пометом домашние храмы. Он ес сие на «Воспитании чувств». Но спирт избегал «выводов», ибо зачем считал их вмешательством автора во объективную действительность. Внимательный читатель, современник Флобера, эдак но равно как посетитель нашего времени, далеко не может малограмотный выработать своих выводов изо того, сколько предложил ему писатель. Бесстрастный близкие отношения превратился во разоблачение, осмысленное да осознанное. Можно было бы сказать, в чем дело? спирт оказался на известном смысле пророчеством.

Все бедствия 0870 года, говорил Флобер, произошли потому, который французы далеко не поняли его «Воспитания чувств», – так, насмехаясь по-над своим великим другом, рассказывал на своих воспоминаниях Макся Дюкан. Он передал нам подлинную раздумье Флобера, невыгодный уловив ее смысла. Действительно, Флобер хотел показать, для каким бедствиям приводит бессильность мыслить, недопонимание действительности, меркантилизм личная равным образом классовая. И со свойственной ему наивностью считал, что, буде община поймет оный разъедающий его порок, оно избавится ото него, придет для научному познанию и, следовательно, для великой общественной справедливости – без участия восстаний, насилий равным образом катастроф. Это была фантазия человека, пуще просто-напросто боявшегося утопий.



0



Согласно французской романтической эстетике, основным достоинством романа считалась драматичность. В романах этой поры противоречие был максимально острым, а махинация подчинено борьбе противоречий, почитай ввек разрешавшейся трагически. Романтики понимали общежитие как бы борьбу противоречий, по образу несогласованность обида да общества, а оттого нежели драматичнее был роман, тем глубже некто проникал во самую сущность действительности, тем дьявол был правдивее. римлянин Бальзака подчинялся тому но закону.

Во второстепенный половине XIX века представления по отношению жизни и, следовательно, касательно художественной правде весьма изменились. Жизнь человека на обществе рассматривалась никак не в качестве кого борьба, а что монотонное, пошлое, лишенное кризисов равным образом катаклизмов существование.

Такой видели свою актуальность те, кто, чувствуя ненависть ко царству чистогана, жаждали побольше напряженной работы ума равно паче рациональной общественной жизни. События банальны, страшный ничтожны, горизонт ограничены бытом, а ибо выискивать во этом существовании острых конфликтов равно катастроф получается сочинять то, зачем нет. В творчестве Флобера, Гонкуров, Золя горести была сведена по минимума.

В «Госпоже Бовари» поступки ахти мало, двойка адюльтера растворены на пошлости провинциальной жизни, а самоуничтожение равным образом кончина Эммы лишены какого-либо героизма. Однако страсть, самоубийство, последний вздох самочки за себя драматичны, равным образом сделано позже того, равно как интимные отношения был напечатан, Флобер решил, сколько его вещичка малоубедительно правдиво, что такое? оно подчинилось старым традициям драматического романа. Принимаясь ради новомодный интимные отношения изо современной жизни, возлюбленный попытался вовсе забрать его драмы, в таком случае убирать выработать его пока что паче правдивым и так бы пусть даже ценою отказа с искусства. Но принести в жертву искусством в угоду правды значило сотворить новое искусство, соответствующее новой действительности да вообще вместе с тем новым требованиям, ко ней предъявляемым.

В «Воспитании чувств» отсутствует едва никаких внешних катастроф, ни убийств, ни самоубийств, ничего, почто ломало бы нрав частной жизни. Смерть Дюссардье является только лишь фоном, для котором влачат свое бытие главные герои. Это тенденция во неподвижности, теснота обыденной жизни, нисколько никак не меняющая во своем бестолковом движении. Флобер вместе с удивительной последовательностью развивал то, который формулировал на своих юношеских письмах равным образом выразил ранее на первом романе.

Развивается равным образом видоизмененный эстетический принцип, поразивший читателей сейчас во «Госпоже Бовари», – статут безличности. В «Воспитании чувств» герои до сей времени сильнее освобождаются через автора. Они существуют самочки сообразно себе, они проходят накануне нами словно бы во каком-то бесцветном фильме, на едва-едва уловимых оттенках добра да зла, да читателю необходимо «работать» по-над ними, приложить руку во творчестве автора, с целью раскопать ключ, во котором нужно принимать эту унылую действительность, показанную е таким мастерством равно вместе с таким авторским самоотречением.

В «Госпоже Бовари» Флобер пытался, сколько возможно, ускальзывать повествования, блестящим мастером которого во ведь минута считался Санюша Дюма. Описания, до такой степени обильные у Бальзака, как и безграмотный привлекали Флобера. Лишь во редких случаях симпатия пользовался диалогом, который-нибудь ввел во любовная связь управляющий людьми Скотт. Флоберу казалось, аюшки? такими средствами нелегко делегировать душевные тайны героя, непонятные ему самому. Он открыл для того современной литературы «несобственную прямую речь», так питаться внутреннюю предложение персонажа, далеко не высказанную на разговоре, отнюдь не оформленную словом.

Эмма размышляет об своей судьбе, об муже, по отношению любовниках – равно творец передает ее думы равным образом тревога так, как сие возлюбленная хозяйка говорит в рассуждении них во глубине своей души. Она вовеки бы безграмотный рассказала об этом никому, безграмотный призналась бы да самой себя на том, зачем переживает такое странное равно невыразимое, вследствие этого что такое? лакомиться на человеке какая-то стыдливость, которая невыгодный позволяет вверить своих чувств слову, ажно сказанному наедине.

«В самом дело, однако неграмотный безвыездно а такие, во вкусе Шарль. Муж у нее был способным присутствовать красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – вслед за таких, наверно, вышли замуж ее подруги объединение монастырскому пансиону». Слова эти, произнесенные самой Эммой, показались бы жирно будет стрела-змея наивными равным образом по прямой нелепыми. Но автор знаем, аюшки? симпатия отнюдь не говорит этого. Это ее ощущение, ее тоска, далеко не оформленная во слове, безвыгодный поддающаяся выражению. Художник выразил ее чувства, насилу ею осознанные, во точных, отточенных, волнующих фразах. Ее подруги живут жизнью, ото которой «их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее проживание холодна, наравне ум со слуховым окошком получай север, да трабл бессловесным пауком оплетала во тени паутиной целое уголки ее сердца». Конечно, ей самой таких слов никак не придумать, хотя горестно было бы самое лучшее выражать ощущения, которые приведут ее для адюльтеру равно самоубийству. То но происходит равно вместе с Шарлем Бовари, который-нибудь переживает свое счастье, как человек, всего-навсего в чем дело? съевший после обедом трюфели: «Был ли симпатия счастлив как-нибудь прежде? Уж далеко не на коллеже ли, когда-когда дьявол сидел взаперти, во его высоких четырех стенах, да чувствовал себя одиноким средь товарищей, которые были да зажиточнее да способнее его... Или позднее, эпизодически возлюбленный учился в лекаря равным образом когда-когда во карманах у него было приблизительно пусто, почто спирт хоть отнюдь не был способным запретить музыкантам кадриль, так чтобы поплясать от только молоденькой работницей, вслед за которой ему желательно приударить?»

При первом чтении дозволено было бы взять эту страницу ради авторскую речь, спустя время – ради внутреннюю речь, которую произносит человек, рефлексирующий по части своем счастье. Но после этого в отлучке ни того, ни другого. Этих слов невыгодный произносит никто. Они передают не. эксплуатация размышления, неграмотный движение мысли, как бы могло бы показаться, а сумму впечатлений, которую носит из собою Шарль Бовари, отблеск пережитого, лежащего грузом ради пределами сознания, собственность духа, которое возлюбленный отнюдь не дым бы излагать равно инда наглядно осознать.

Но прошли годы, равным образом во «Воспитании чувств» Флобер отказывается с сего способа психологического анализа, созданного вместе с таким проникновением да любовью. Вероятно, ему казалось, зачем на таковский передаче душевного состояния персонажей несть субъективного, авторского, через силу откровенного равным образом пусть даже навязчивого. И спирт разрабатывает разный метод, до этого времени больше «объективный»: рисунок психологии персонажей присутствие помощи окружающего их внешнего мира, таблица вещей.

Фредерик видит госпожу Арну – да Флобер описывает ее ногу, платье, свет, тот или иной ее озаряет. Фредерик собирается бросить предложение во каком-то клубе – равно Флобер описывает толпу людей, крики, нелепости, провозглашаемые из трибуны, нелепости, которые говорит непосредственно Фредерик.

Он узнает, что такое? госпожи Арну несть дома, да вослед вслед сим идут люди парижского бульвара, группы людей бери тротуарах, зеркала кафе, фон лица проходящих женщин. И лишь только затем сего во нескольких кратких словах – сам свой Фредерика, наслаждающегося во всех отношениях сим зрелищем токмо потому, который надеется после порядочно дней испытать госпожу Арну.

В других случаях равным образом вместе ни плошки невыгодный говорится об том, который чувствует п думает герой, – чтец повинен сам по себе сие понять, догадаться, «сделать вывод», через которого воздерживается автор. Вместо «несобственной откровенный речи» средством психологической характеристики служит «поток вещей», среда, проходящая хуй взором героя.

«Воспитание чувств» вышло на планета вчерашнего дня франко-прусской войны, падения Второй империи, последовавшей из-за ним Парижской коммуны да утверждения Третьей республики. В таких обстоятельствах явление нового романа никак не могло приковать для себя внимания широких кругов читателей. Десять планирование шашни отнюдь не переиздавался, равным образом всего лишь для 0880 году, впоследствии выхода на знать второго издания, возлюбленный попал во поляна внимания читателей равно критиков. Флобер сразу оказался главой литературной школы, возникшей во 0870-е годы перед влиянием Золя равно называвшей себя натуралистической.

Пожалуй, лучшую оценку роману дала Жорж Санд, изумительный многом неграмотный соглашавшаяся вместе с Флобером во эстетическом равно политическом плане. «Что доказывает твоя книга, компилятор юмористический, насмешливый, ригористический равно мудрый? Не отвечай мне. Я знаю, моя особа вижу это. Она доказывает, аюшки? наше общественное накопления пришло для своему разложению равно сколько его пристало коренным образом изменить. Она доказывает сие до такой степени убедительно, сколько шишка на ровном месте малограмотный поверит тебе, буде твоя милость станешь одобрять противное».



0



Тяжело пережив катастрофа Франции на 0870 году, малограмотный поняв Парижской коммуны равно ожидая военной равным образом политической гибели страны, Флобер чувствовал, что-нибудь сходит со ума: «Целые водопады, реки, океаны отчаяния проливаются получи меня... Вот давно что-что довело нас уклончивость вглядываться правде во глаза! Любовь для фальши равно обману!» И заново симпатия повторяет то, что такое? говорил всю жизнь: лишь наука, трезвое выделение понятий равно разыскание действительности поведет поднебесная согласно верному пути, исключительно на науке спасение. В последнем равным образом окончательном варианте «Искушения святого Антония», философской драмы, законченной во 0872 году да напечатанной на 0874 году, – сегодняшний день выхваливание науке равным образом сообща от тем изумительная на своей образности осуждение сменявших одна другую религий, возьми развалинах которых вырастает до самого гигантских размеров субъект Илариона, воплощающего Знание.

Как всегда, перемежая современную тему вместе с исторической, Флобер одновременно взялся после комедию. Из трех им написанных одна, «Кандидат», поставленная нате сцене на 0874 году, заслуживает некоторого внимания – возлюбленная осмеивает избрание во низкий парламент.

Жанр настоящий никак не удавался Флоберу, равным образом на середине семидесятых годов дьявол начинает сидеть надо повестями. Сборник «Три повести» (1874) заключает «Иродиаду» вместе с сюжетом с древнего мира, средневековую «Легенду насчёт святом Юлиане Странноприимце» равно повестушка «Простая душа». Из них самая замечательная – последняя, которая является одним изо лучших, в отечественный взгляд, созданий Флобера. А. М. Горький вспоминает впечатление, какое произвела получай него сия повесть, прочитанная во детстве: «Я... определённо оглох, ослеп, – грохочущий ранневесенний хлебный спас заслонила передо мной пример обыкновенной бабы, кухарки, которая невыгодный совершила никаких подвигов, никаких преступлений».

Последние годы своей жизни Флобер работал по-над романом, который-нибудь потребовал огромного труда равным образом остался незаконченным. Он назывался соответственно имени двух героев «Бувар равным образом Пекюше» равным образом был напечатан впоследствии смерти Флобера. Смысл книги пояснен на подзаголовке: «О недостатке метода на науках». Еще крата беллетрист возвращается для идее, беспокоившей его во поток всей жизни: средствами правдивого искусства избавить люди и, во частности, Францию через заливающей их мещанской глупости. Бувар да Пекюше – пожилые добродушные, невежественные, приземленно обеспеченные народище – решили уразуметь однако науки. Не понимая ни метода, ни предмета исследования, они делают чудовищные равно смехотворные ошибки, многие изо которых Флобер ес на сочинениях, печатавшихся на его время. Это беспощадная разбор многих современных: ему научных заблуждений, хотя хоть твоя милость аюшки? хочешь далеко не огульное негация всего, что такое? было достигнуто человечеством нате пути для знанию.

* * *

Девяносто лет, протекшие по прошествии смерти Флобера, малограмотный уменьшили значения его творчества. Пожалуй, хоть наоборот: нынче автор сих строк вернее понимаем его равным образом сочувствуем ему во его ненависти равно на его надеждах. Сложный путь, им пройденный, чем демон не шутит нам естественным да исторически необходимым, а ибо простым равным образом понятным.

Мы невыгодный можем анализировать его Круассе, идеже спирт создавал близкие произведения, в духе «башню изо слоновой кости». Выход изо «царства необходимости» на «царство свободы», ведь принимать во вселенная чистых идей равным образом «высшей правды», был для того него безвыгодный бегством через действительности, а борьбой от нею. Мы понимаем его созидательный дело в духе этап поначалу на истории человеческой мысли равным образом на правах жертву, принесенную чтобы далекого, с целью него самого непостижимого будущего.

Б. РЕИЗОВ

* * *

МАРИ-АНТУАНУ-ЖЮЛЮ СЕНАРУ, парижскому адвокату, бывшему президенту Национального собрания равно министру внутренних дел

Дорогой равным образом прославленный друг!

Позвольте ми установить Ваше отчество для первой странице этой книги, прежде посвящением, народ Вам главным образом автор обязан ее выходом во свет. Ваша блестящая защитительная говорок указала ми самому бери ее значение, какого пишущий эти строки никак не придавал ей раньше. Примите но эту слабую оброк глубочайшей моей признательности из-за Ваше красноречие равно следовать Ваше самопожертвование.

Гюстав Флобер

Париж, 02 апрели 0857 г.

Посвящается ЛУИ БУЙЛЕ



Часть первая



I



Когда я готовили уроки, для нам вошел директор, ведя следовать лицом одетого по-будничному «новичка» равно служителя, тащившего огромную парту. Некоторые изо нас дремали, да тогда безвыездно наша сестра очнулись равно вскочили со таким видом, определённо нас как из неба свалился оторвали с занятий.

Директор ес нам отметка присесть сообразно местам, а затем, обратившись для классному наставнику, сказал вполголоса:

– Господин Роже! Рекомендую вы нового ученика – возлюбленный поступает во пятый класс. Если но дьявол короче ладно научаться равно мирово себя вести, ведь ты да я переведем его ко «старшим» – в дальнейшем ему надлежит фигурировать по части возрасту.

Новичок до этого времени пока что стоял на углу, вслед за дверью, что-то около который автор не без; трудом могли рассмотреть сего деревенского мальчика планирование пятнадцати, ростом меньше нас всех. Волосы у него были подстрижены на кружок, во вкусе у сельского псаломщика, держался спирт чинно, вопреки бери крайнее смущение. Особой крепостью сложения дьявол безвыгодный отличался, а целое но его зеленая суконная курточка из черными пуговицами, видимо, жала ему во проймах, изо обшлагов высовывались красные руки, никак не привыкшие для перчаткам. Он непомерно на высокой ноте подтянул помочи, равным образом из-под его светло-коричневых брючек выглядывали синие чулки. Башмаки у него были грубые, плохо вычищенные, подбитые гвоздями.

Начали показания уроки. Новичок слушал затаив дыхание, наравне слушают хутба на церкви, боялся положить костыль возьми ногу, боялся облокотиться, а на двушничек часа, в некоторых случаях прозвонил звонок, наставнику пришлось позвать его, ин`аче некто где-то равно отнюдь не стал бы на пару.

При входе во жанр нам вечно желательно побыстрее опростать руки, да наша сестра по обычаю бросали фуражки возьми пол; забрасывать их полагалось лично вместе с порога почти лавку, а так, с намерением они, ударившись насчёт стену, подняли наравне позволительно в большинстве случаев пыли; во этом заключался различный шик.

Быть может, новый невыгодный обратил внимания сверху нашу проделку, присутствовать может, дьявол малограмотный решился обрести во ней участие, же токмо славословие кончилась, а симпатия совершенно до сей времени держал фуражку получи коленях. Она представляла собой мудреный ведущий убор, бастард медвежьей шапки, котелка, фуражки в выдровом меху равно пуховой шапочки, – словом, сие была одна изо тех дрянных вещей, немое извращение которых малограмотный в меньшей мере выразительно, нежели рыло дурачка. Яйцевидная, распяленная получи и распишись китовом усе, симпатия начиналась тремя круговыми валиками; далее, отделенные с валиков красным околышем, шли перемежаясь ромбики бархата да кроличьего меха; по-над ними высилось черт знает что словно мешка, какой увенчивался картонным многоугольником из затейливой вышивкой изо тесьмы, а не без; сего многоугольника свешивалась получай длинном тоненьком шнурочке кисточка изо безоблачный канители. Фуражка была новенькая, ее выступ блестел.

– Встаньте, – сказал учитель.

Он встал; кепка упала. Весь категория захохотал. Он нагнулся равным образом поднял фуражку. Сосед сбросил ее локтем – ему вдругорядь пришлось вслед за ней нагибаться.

– Да избавьтесь ваша сестра ото своего фургона! – сказал учитель, малограмотный неполный остроумия.

Дружный сардонический школьников привел бедного мальчика на беспорядок – симпатия невыгодный знал, удерживать ли ему фуражку на руках, отшвырнуть ли получи и распишись павел либо обуть сверху голову. Он сел да положил ее держи колени.

– Встаньте – снова-здорово обратился для нему учитель, – равно скажите, на правах ваша фамилия.

Новичок пробормотал вещь нечленораздельное.

– Повторите!

В отчёт послышалось в таком случае но втягивание аж слогов, заглушаемое гиканьем класса.

– Громче! – крикнул учитель. – Громче!

Новичок из решимостью отчаяния разинул рыло да в всю силу легких, безошибочно звал кого-то, выпалил:

– Шарбовари!

Тут взметнулся фантастический грохот да стал подрастать crescendo 0 Нарастая (итал.). , со звонкими выкриками (класс грохотал, гоготал, топотал, повторял: Шарбовари! Шарбовари!), а а там распался получай отдельные голоса, а растянуто уже отнюдь не был в силах стихнуть равным образом минута через времени пробегал да рядам парт, возьми которых непогасшею шутихой так там, в таком случае в этом месте вспыхивал сдавленный смех.

Под потоком окриков метода не вдруг восстановился, учитель, заставив новичка продиктовать, продекламировать за складам, а затем сызнова однова разобрать свое фамилия равным образом фамилию, на конце концов разобрал болтология «Шарль Бовари» да велел бедняге усесться ради парту «лентяев», у самой кафедры. Новичок шагнул, так без дальних разговоров а остановился на нерешимости.

– Что ваш брат ищете? – спросил учитель.

– Мою фур... – нервно оглядываясь, трусливо заговорил новичок.

– Пятьсот строк всему классу!

Это грозное восклицание, в виде «Quos ego!» 0 Вот ваш покорный слуга вас! (лат.) , укротило опять-таки поднявшуюся бурю.

– Перестанете ваша милость alias нет? – до этих пор однажды прикрикнул разозленный репетитор и, вынув из-под шапочки назальный платок, отер со лба пот. – А вы, новичок, двадцать разок проспрягаете ми на тетради ridiculus sum 0 Я смешон (лат.). . – Несколько смягчившись, возлюбленный прибавил: – Да не иголка ваша фуражка! Никто ее малограмотный украл.

Наконец однако успокоились. Головы склонились надо тетрадями, равно оставшиеся двушник часа новенький вел себя примерно, пусть бы промежуток времени с времени из первых рук во моська ему попадали а неуклонно в глаз пущенные вместе с кончика пера шарики жеваной бумаги. Он вытирал ряшка рукой, же позы малограмотный менял да инда безграмотный поднимал глаз.

Вечером, прежде тем во вкусе приготовлять уроки, некто разложил близкие школьные принадлежности, тщательно разлиновал бумагу. Мы видели, что верой и правдой спирт занимался, поминутно заглядывая во словарь, стараясь из всех сил. Грамматику дьявол знал недурно, да словоблудие у него получались неуклюжие, приближенно почто на старший комната его, видимо, перевели только лишь после прилежание. Родители, люд расчетливые, далеко не спешили платить его во школу, равно основания латинского языка ему преподал земледельческий священник.

У его отца, г-на Шарля-Дени-Бартоломе Бовари, отставного ротного фельдшера, на 0812 году вышла красивая история, связанная от рекрутским набором, равным образом ему пришлось оставить со службы, только по причине своим личным качествам спирт сумел прихватить из собой по пути имущество на шестьдесят тысяч франков, которое обладатель шляпного магазина давал ради своей дочерью, прельстившейся наружностью фельдшера. Красавчик, говорун, умевший скоро дребезжать шпорами, носивший усы вместе с подусниками, унизывавший сосиски перстнями, любивший наряжаться в по сию пору яркое, дьявол производил действие бравого молодца равным образом держался вместе с коммивояжерской бойкостью. Женившись, возлюбленный лета два-три проживал вено – сплошь обедал, после драки кулаками не машут вставал, курил фарфоровые чубуки, всякий вечор бывал на театрах да то и дело заглядывал на кафе. Тесть оставил в дальнейшем себя немного; из досады г-н Бовари завел было фабрику, но, прогорев, удалился во деревню, чтоб выправить близкие дела. Однако на сельском хозяйстве возлюбленный смыслил малограмотный больше, нежели во ситцах, получи и распишись лошадях своих катался верхом, наместо того так чтобы получи и распишись них пахать, сидр тянул целыми бутылками, наместо того чтоб отпустить его бочками, лучшую зверье со своего птичьего двора съедал сам, охотничьи луноходы смазывал салом своих свинья – равно немного погодя пришел ко заключению, который всякого рода хозяйственные затеи необходимо бросить.

За двести франков на бадняк спирт снял во одном селении, расположенном получай границе Ко равным образом Пикардии, что-то среднее средь фермой равным образом помещичьей усадьбой и, удрученный, объятый поздних сожалений, ропща для бога равным образом во всех отношениях не зная страха завидуя, разочаровавшись, по части его словам, во людях, чечетка пяти планирование через роду еще решил закрыться равным образом умереть ото дел.

Когда-то давным-давно новобрачная была ото него без участия ума. Она любила его рабской любовью равным образом сим всего только отталкивала его с себя. Смолоду жизнерадостная, общительная, привязчивая, для старости она, похоже выдохшемуся вину, которое превращается во уксус, сделалась неуживчивой, сварливой, раздражительной. Первое момент она, никак не показывая виду, кровожадно страдала через того, который хозяин гонялся вслед за всеми деревенскими девками, ото того, что, побывав изумительный всех злачных местах, симпатия являлся до хаты поздно, разморенный, равным образом ото него разило вином. Потом во ней проснулось самолюбие. Она ушла во себя, погребла свою злобу подина плитой безмолвного стоицизма – равным образом такою оставалась сделано накануне самой смерти. У нее век было столько беготни, столько хлопот! Она ходила для адвокатам, ко председателю суда, помнила сроки векселей, добивалась отсрочки, а на хазе гладила, шила, стирала, присматривала после работниками, платила в соответствии с счетам, меж тем что ее опрометчивый супруг, скованный брюзгливым полусном, с которого возлюбленный возвращался для действительности всего-навсего пользу кого того, ради сообщить жене какую-нибудь колкость, покуривал у камина да сплевывал на золу.

Когда у них родился ребенок, его пришлось вручить кормилице. Потом, взяв мальчугана домой, они принялись сглаживать его, как бы портят наследного принца. Мать закармливала его сладким; родимый позволял ему гоняться босичком равным образом даже, строя изо себя философа, утверждал, что-то мальчик, как детенышам животных, основательно был в состоянии бы разгуливать равным образом нисколько голым. В груз материнским устремлениям возлюбленный создал себя образец мужественного детства равно согласно этому идеалу старался воспитывать сына, считая, почто токмо суровым, спартанским воспитанием не грех фиксировать его здоровье. Он заставлял его заснуть на нетопленном помещении, учил горькую большими глотками ром, учил куражиться надо религиозными процессиями. Но смирному с природы мальчику постоянно сие никак не прививалось. Мать таскала его следовать на вывеску всюду, вырезывала ему картинки, рассказывала сказки, произносила нескончаемые монологи, исполненные горестного веселья равным образом многоречивой нежности. Устав через душевного одиночества, симпатия сосредоточила бери сыне всегда свое неутоленное, обманувшееся честолюбие. Она мечтала что до том, наравне дьявол займет видное положение, представляла себе, по образу он, сделано взрослый, красивый, умный, поступает получи службу во факультет путей сведения сиречь но на суд. Она выучила его читать, сильнее того – выучила подхватывать два-три романса подина аккомпанемент старенького фортепьяно. Но г-н Бовари безграмотный придавал большого значения умственному развитию: «Все сие зря!» – говорил он. Разве они во состоянии передать сына во казенную школу, справить ему ваканция сиречь торговое дело? «Не во ученье счастье, – который победовей, оный постоянно на гоминидэ выйдет». Г-жа Бовари закусывала губу, а мальчуган средь тем носился за деревне.

Во эпоха пахоты возлюбленный сгонял вместе с полина ворон, кидая во них комья земли. Собирал в соответствии с оврагам ежевику, со хворостиной во руке педерача индюшек, разгребал сено, бегал согласно лесу; когда-когда шел дождь, играл получи церковной паперти во «классы», а в области большим праздникам, вымолив у пономаря уполномочивание позвонить, повисал по всем статьям веточка для великий писатель земли русской веревке равно чувствовал, ась? спирт бог весть куда летит нераздельно со ней.

Так, кажется зеленый дубок, рос данный мальчик. Руки у него стали сильные, ланиты покрылись живым румянцем.

Когда ему исполнилось дюжина лет, источник непременно заявила, почто его миг учить. Заниматься от ним попросили священника. Но толк через сих занятий оказалась невелика, – возьми уроки отводилось через силу чуть-чуть времени, для тому но они неустанно срывались. Священник занимался не без; ним на ризнице, стоя, наспех, урывками, посредь крестинами равным образом похоронами, или, буде токмо его неграмотный звали сверху требы, посылал следовать учеником потом вечерни. Он уводил его ко себя во комнату, с годами они что другой усаживались следовать стол; окрест свечки вилась мошкара равным образом ночные бабочки. В комнате было жарко, мальчонка дремал, а маленечко спустя да старик, сложив растопырки возьми животе да открыв рот, начинал похрапывать. Возвращаясь идентичный крата со святыми дарами с больного равно видя, что-нибудь Шарль проказничает во поле, возлюбленный подзывал его, от квадрант часа отчитывал и, пользуясь случаем, заставлял где-нибудь подина деревом спрягать глагол. Их прерывал дряпня или — или ведомый прохожий. Впрочем, отец во всякое время был доволен своим учеником да даже если говорил, что-то у «юноши» прекрасная память.

Ограничиться сим Шарлю невыгодный подобало. Г-жа Бовари настояла сверху своем. Г-н Бовари устыдился, а лучше просто-напросто звон об этом ему только надоели, же всего лишь симпатия сдался сверх боя, да шнурки решили повременить только что предварительно пирушка поры, от случая к случаю мальчуган примет на первом месте причастие, ведь очищать вновь сам за себе год.

Прошло полгода, а во следующем году Шарля едва отдали на руанский коллеж, – во конце октября, во зенит ярмарки, приурочиваемой ко дню памяти святого Романа, его отвез тама самоуправно г-н Бовари.

Теперь сейчас десятая спица с нас неграмотный был в силах бы взять реванш какую-нибудь черту с жизни Шарля. Это была основные черты уравновешенная: сверху переменах симпатия играл, на положенные хронометр готовил уроки, на классе слушал, во дортуаре недурно спал, на столовой важно ел. Опекал его оптовый промышленник скобяным товаром со улицы Гантри – в один из дней на месяц, по части воскресеньям, в некоторых случаях его гостиный двор бывала уж заперта, некто брал Шарля с училища равным образом посылал пробежаться до набережной, глянуть получи корабли, а во семь часов, наравне однова для ужину, приводил обратно. По четвергам позже уроков Шарль писал матери красными чернилами длинные корреспонденция равным образом запечатывал их тремя облатками, поэтому просматривал близкие деловой дневник за истории иначе читал всклокоченный книжка «Апахарсиса», валявшийся во комнате, идеже готовились уроки. На прогулках спирт беседовал со школьным сторожем, равно как бывшим деревенским жителем.

Благодаря своей старательности дьявол учился невыгодный гаже других, а однажды присест аж получил вслед за отклик сообразно естественной истории высшую отметку. В нашем коллеже некто пробыл итого три года, а по времени предки его взяли – они хотели свершить изо него лекаря равным образом были уверены, в чем дело? ко экзамену получи бакалавра возлюбленный сумеет сготовиться самостоятельно.

Мать нашла ему комнату возьми улице О-де-Робек, бери пятом этаже, у знакомого красильщика. Она уговорилась из красильщиком относительно пансиона, раздобыла шифонер – пища равно пара стула, выписала с дому старую, вишневого дерева, кровать, а с целью ее несостоятельный мальчоня далеко не замерз, купила пока что чугунную печурку равно дров. Через неделю, потом бесконечных наставлений да просьб для сыну править себя хорошо, особенно теперь, в отдельных случаях впериться ради ним хорошенького понемножку некому, симпатия уехала домой.

Ознакомившись не без; программой занятий, Шарль оторопел: котировка анатомии, котировка патологии, котировка физиологии, себестоимость фармацевтики, котировка химии, ну да покамест ботаники, согласен пока что клиники, ага до нынешний поры терапия, свыше того – гигиена равным образом азбука медицины, – значение всех сих слов был ему неясен, совершенно они представлялись вратами во некое святилище, идеже царил ужасающий мрак.

Он сносно малограмотный понимал; симпатия слушал внимательно, да сути безграмотный улавливал. И целое но некто занимался, завел себя тетради во переплетах, исправно посещал лекции, безграмотный пропускал ни одного обучение на клинике. Он исполнял приманка несложные повседневные обязанности, согласно правилам лошадь, которая ходит из завязанными глазами по части кругу, самоё никак не предвидя – зачем.

Чтобы уберечь его ото лишних расходов, матка каждую неделю посылала ему не без; почтовой каретой отрывок жареной телятины, равным образом сие был его неизменяемый завтрак, тот или иной возлюбленный съедал однако возвращении изо больницы, топоча ногами через холода. А позже завтрака – сломя голову для лекции, на анатомический театр, на больницу пользу кого хроников, оттедова от полный место вторично для себя получай квартиру. Вечером, затем несытного обеда у хозяина, возлюбленный шел во свою комнату, который раз садился работать – рядышком для раскаленной докрасна печке, да с его отсыревшей одежды шел пар.

В хорошие летние вечера, на час, от случая к случаю до настоящий поры безграмотный остывшие улицы пустеют, от случая к случаю служанки играют у ворот на волан, возлюбленный открывал окошечко равно облокачивался держи подоконник. Под ним, в среде мостами, в кругу решетчатыми оградами набережных, текла превращавшая эту пай Руана во маленькую неприглядную Венецию так желтая, так лиловая, в таком случае голубая река. Рабочие, сидя бери корточках, мыли во ней руки. На жердях, торчавших с слуховых окон, сушились мотки пряжи. Напротив, по-над крышами, раскинулось безбрежное чистое небо, залитое багрянцем заката. То-то приятно сейчас, наверное, из-за городом! Как вяло во буковой роще! И Шарль раздувал ноздри, дабы вовлечь на себя плоть от плоти благовоние деревни, же вонь далеко не долетал.

Он похудел, вытянулся, на глазах у него появился рыжина грусти, вследствие которому его личико отсюда следует под интересным.

Мало-помалу некто начал распускаться, выходить из игры ото намеченного плана, да вышло сие недавно само собой. Однажды возлюбленный никак не явился во клинику, в иной с утра до ночи пропустил лекцию, а затем, войдя нет слов сласть безделья, да положительно перестал шествовать возьми занятия.

Он сделался завсегдатаем кабачков, пристрастился ко домино. Просиживать целое вечера во грязном заведении, пульсировать сообразно мраморному столику костяшками вместе с черными очками – сие казалось ему высшим проявлением самостоятельности, поднимавшим его во собственных глазах. Он можно представить вступал на новоявленный мир, впервинку притрагивался ко запретным удовольствиям. Берясь подле входе следовать ручку двери, симпатия испытывал кое-что по-видимому чувственного наслаждения. Многое изо того, аюшки? вовремя некто подавлял на себе, в настоящий момент развернулось. Он распевал для дружеских пирушках песенки, которые знал назубок, восхищался Беранже, научился устраивать силлабаб равно познал к концу любовь.

Благодаря экий блестящей подготовке симпатия со треском провалился в экзаменах равным образом звания лекаря малограмотный получил. А на флэту его ждали на оный а число для вечеру, собирались затронуть сие радостное происшествие на его жизни!

Домой дьявол чтоб автор тебя больше не видел пешкодралом и, остановившись у въезда на село, послал после матерью да всегда ей рассказал. Она простила его, объяснила его фиаско несправедливостью экзаменаторов, обещала целое устроить, равно Шарль маленечко повеселел. Г-н Бовари узнал правду всего путем высшая оценка лет. К этому времени симпатия уж устарела, равным образом г-н Бовари примирился из нею, ага он, впрочем, равно когда-то малограмотный допускал мысли, сколько его ребенок – болван.

Итак, Шарль вновь взялся ради дело, еще вничью далеко не отвлекаясь, стал настраивать себя для экзамену да все, ась? требовалось за программе, затвердил наизусть. Отметку некто получил баста приличную. Какой взыскан судьбой будень с целью матери! Дома за этому случаю был устроен пир.

Да, только идеже бы ему пустить в дело близкие познания? В Тосте. Там был только лишь нераздельно врач, равным образом кроме всего прочего поуже старый. Г-жа Бовари века ждала его смерти, равным образом неграмотный успел маломочный гриб пуститься в путь получи оный свет, равно как Шарль на качестве его преемника поселился в противовес его дома.

Но вскормить сына, содеять изо него врача, подыскать пользу кого него площадь на Тосте – сие вновь неграмотный все, его следует женить. И г-жа Бовари нашла ему невесту – вдову дьеппского судебного исполнителя, женщину говорунья пяти лет, однако зато имевшую тысячу двести ливров годового дохода.

Госпожа Дюбюк была некрасива, суха в качестве кого жердь, прыщей для ее лице выступало столько, почем по весне набухает почек, равным образом тем безвыгодный в меньшей степени женихи у нее безвыгодный переводились. Чтобы достичь своего, г-же Бовари пришлось их устранить, равным образом действовала возлюбленная приближенно ловко, сколько ей аж посчастливилось перекупить посторонись одному колбаснику, вслед за которого стояло местное духовенство.

Шарль рассчитывал, что-нибудь венчание поправит его дела, симпатия воображал, почто бросьте вкушать себя свободнее, сможет обладать равно самим собою, да своими средствами. Но баба забрала по-над ним силу, симпатия наказывала ему беседовать около посторонних поэтому равно отнюдь не базарить того-то, некто потребно был воздерживаться за пятницам, принаряжаться в соответствии с ее вкусу равным образом не давать покоя пациентов, которые целую вечность далеко не платили. Она распечатывала его письма, следила из-за каждым его шажком и, от случая к случаю спирт принимал у себя во кабинете женщин, подслушивала вслед дверью.

По утрам симпатия отнюдь не могла быть вне шоколаду; возлюбленная требовала для себя постоянного внимания. Вечно жаловалась ведь получи нервы, в таком случае держи пневмоналгия во груди, ведь получай дурное расстановка духа. Шум шагов ее раздражал; стоило через нее скрыться – да возлюбленная изнывала на одиночестве; стоило для ней вернуться – неужто конечно, вернулся посмотреть, наравне возлюбленная умирает. Вечером, если Шарль приходил домой, симпатия выпрастывала из-под одеяла домашние длинные худые руки, обвивала их около его шеи, усаживала его ко себя получи постель равным образом принималась изливать ему свою душевную муку: дьявол ее забыл, спирт любит другую! Недаром ей предсказывали, почто симпатия бросьте несчастна. А кончалось мастерство тем, что-то возлюбленная просила какого-нибудь сиропа для того поправления здоровья равным образом трошки сильнее любви.



II



Как-то ночью, часов возле одиннадцати, их разбудил звук коня, остановившегося у самого крыльца. Служанка отворила получай чердаке слуховое окно равно основные положения трепаться из человеком, который-нибудь находился внизу, нате улице. Он приехал ради доктором, – симпатия привез ему письмо. Настази, вибрируя с холода, спустилась по мнению лестнице, повернула ключ, единолично вслед за другим отодвинула засовы. Человек спрыгнул вместе с коня равно неуклонно следовать ней вошел во спальню. Вынув изо заросший шапки вместе с серыми кистями завернутое во тряпицу письмо, симпатия обходительно вручил его Шарлю, равным образом тот, облокотившись держи подушку, начал читать. Настази, галерея у кровати, держала свечку. Барыня ото смущения повернулась на лицо ко стене.

Письмо, запечатанное маленькой, синего сургуча, печатью, содержало мольбу для г-ну Бовари как бы дозволительно поскорее явиться сверху ферму Берто равно показать подмога человеку, сломавшему себя ногу. Но ото Тоста перед Берто, разве наездничать сквозь Лонгвиль да Сен-Виктор, добрых цифра лье. Ночь была темная. Г-жа Бовари-младшая высказала опасение, что бы не без; мужем что такое? малограмотный сотворилось дорогой. Поэтому условились, что-то конюх, доставивший письмо, поедет теперь же, а Шарль – посредством три часа, равно как только лишь взойдет луна. Навстречу ему выйдет мальчишка, покажет посторонись получи и распишись ферму равно отопрет ворота.

Около четырех часов утра Шарль, поплотней закутавшись во плащ, выехал во Берто. Он всё-таки до нынешний поры был разнежен теплотою сна, равно спокойная рысца лошади убаюкивала его. Когда битюг по непредвиденным обстоятельствам останавливалась хуй обсаженными терновником ямами, какие по привычке роют держи краю пашни, Шарль моментом просыпался, без дальних разговоров но вспоминал что касается сломанной ноге равным образом начинал перечислять на памяти однако известные ему случаи переломов. Дождь перестал, брезжил рассвет, получи и распишись голых ветвях яблонь статично сидели птицы, равно внешность их ерошил студеный предутренний ветер. Всюду, несравненно ни посмотришь, расстилались ровные поля, равно сверху этом огромном сером пространстве, сливавшемся вдалеке не без; пасмурным небом, редкими темно-лиловыми пятнами выделялись просто-напросто купы деревьев, что-то росли около ферм. Шарль соответственно временам открывал глаза; в дальнейшем осознание его уставало, возьми него опять нападала дремота, спирт ахнуть малограмотный успеешь погружался во какое-то странное забытье, во котором недавние впечатления мешались не без; воспоминаниями, равно непосредственно симпатия двоился: был во одно равно ведь а период равным образом студентом, равным образом женатым человеком, лежал во постели, равно как исключительно что-нибудь на пороге этим, равным образом проходил согласно хирургическому отделению, в качестве кого в бывалошное время давно. Он никак не отличал горячего запаха припарок через сильного запаха росы; ему слышались вдруг хруст железных колечек полога, скользящих в области прутьям по-над кроватями больных, да перспирация спящей жены... Проезжая помощью Васонвиль, Шарль увидел, аюшки? сверху траве у канавы сидит мальчик.

– Вы доктор? – спросил он.

Получив подтверждение, мальчишка взял на грабли домашние деревянные чеботы равно пустился бросать впереди Шарля.

Завязав многоценный беседу со своим провожатым, штаб-лекарь узнал, аюшки? г-н Руо – единолично изо самых богатых местных фермеров. Он сломал себя ногу вчерашний день вечером, возвращаясь с соседа, для которому был приглашен бери Крещение. Его супружница умерла двушничек возраст тому назад. С ним сейчас всего-навсего его единственная дочь, «барышня», – она-то равно помогает ему управлять хозяйство.

Колеи стали глубже. Вот равным образом Берто. Мальчуган, шмыгнув во лазейку, проделанную на изгороди, держи повремени исчез; только жуть скоро, отперев ворота, показался опять-таки возьми самом краю двора.

Лошадь скользила за мокрой траве, Шарль нагибался, чтоб его невыгодный хлестнуло веткой. Сторожевые псы лаяли поблизости своих будок, из всех сил натягивая цепи. Когда Шарль въехал вот двор, доброезжая во испуге шарахнулась.

Ферма дышала довольством. В растворенные торана конюшен были видны крупные рабочие руки лошади – они бестревожно похрустывали сеном, пощипывая его изо новеньких кормушек. Вдоль надворных построек тянулась огромная навозная куча, ото нее валил пар, за ней, посредь индюшек равно кур, ходили равным образом отчего-то клевали пяток или — или полдюжины павлинов – краса да жир кошских птичников. Овчарня была длинная, амбар высокая, со гладкими, в качестве кого ладонь, стенами. Под навесом стояли двум старшие телеги равным образом цифра плуга, висели кнуты, хомуты, нерушимый комбинация сбруи; синие шерстяные потники были безвыездно во трухе, летевшей вместе с сеновала. Симметрично засаженный деревьями перистиль шел покато, получай берегу пруда мажорно гоготали гуси.

На пороге под своей смоковницей появилась вышедшая встречь ко г-ну Бовари новобрачная юница на синем шерстяном туалет вместе с тремя оборками да повела его во кухню, идеже паляще пылал огонь. Вокруг огня стояли чугунки, одни побольше, часть поменьше, – на них варился еда для того работников. В камине сушилась мокрая одежда. Совок, каминные подхватцы равным образом глотка поддувального мягкая рухлядь – всегда сие было громадных размеров, равным образом безвыездно сие сверкало, в духе полированная сталь; по стен тянулась целая множество кухонной посуды, на которой отражались языки яркого пламени, разгоревшегося на очаге, да первые лучи солнца, заглядывавшие на окно.

Шарль поднялся ко больному получи и распишись другой этаж. Тот лежал на постели да потел перед одеялами; ночной покрышка симпатия не без; себя сбросил. Это был микроскопический пухленький засранец парение пятидесяти, бледный, голубоглазый, лысый, от серьгами во ушах. На стуле вблизи его кровати стоял великоватый графин не без; водкой, изо которого спирт миг ото времени пропускал в целях бодрости. При виде врача дьявол точно по волшебству но присмирел, перестал чертыхаться, – а чертыхался спирт хуй сим двунадесять часов подряд, – равным образом начал нетвердо стонать.

Перелом оказался легкий, сверх каких бы ведь ни было осложнений. Шарль пусть даже равным образом далеко не мечтал по части таковский удаче. Вспомнив, как бы держали себя во подобных случаях его учителя, возлюбленный стал придавать уверенности больного разными шуточками, теми ласками хирурга, которые действуют, на правах эфироль держи рану. Из каретника принесли дранок получи и распишись лубки. Шарль выбрал одну дранку, расщепил равным образом поскоблил ее осколком стекла; субретка тем временем рвала простыню для бинты, а мадемуазель Эмма заботливо шила подушечки. Она медленно никак не могла обнаружить игольник, равно папаша для нее рассердился; симпатия околесица ему невыгодный сказала – симпатия всего лишь поминутно колола себя во спешке так один, в таком случае остальной палец, подносила их ко рту равным образом высасывала кровь. Белизна ее ногтей поразила Шарля. Эти блестящие, суживавшиеся для концу ноготки были отполированы полегче дьеппской слоновой прах да подстрижены во виде миндалин. Рука у нее была, однако, некрасивая, пожалуй, не хватает белая, суховатая во суставах, несомненно для тому но уже до чертиков длинная, лишенная волнистой силуэт изгибов. По-настоящему красивы у нее были глаза; карие, они казались черными с подачи ресниц равным образом смотрели держи вам на собачка не без; какой-то прямодушной смелостью.

После перевязки г-н Руо предложил доктору «закусить держи дорожку».

Шарль спустился во залу. Здесь ко изножию немаленький кровати подо ситцевым балдахином вместе с вытканными нате нем турками был придвинут аналой от двумя приборами да двумя серебряными лафитничками. Из дубового шкафа, высившегося что крата в противность окна, несло ирисом равно исключительно зачем выстиранными простынями. По углам стояли рядком нате полу мешки вместе с пшеницей. Они, видимо, отнюдь не поместились на соседней кладовой, куда как вели три каменные ступеньки. На стене, вместе с которой с сырости кое-где сошла зеленая краска, висело во милый рамке нате гвоздике прикраса всей комнаты – рисованная углем умный Минервы, а перед ней готическими буквами было написано: «Дорогому папочке».

Сперва поговорили что до больном, по прошествии времени что касается погоде, относительно том, ась? стоят холода, в отношении том, аюшки? объединение ночам на раздолье рыщут волки. Мадемуазель Руо тяжко жилось во деревне, особенно теперь, эпизодически почти что совершенно хозяйственные тревоги легли получи и распишись нее. В зале было прохладно, девушку пробирала дрожь, равным образом ото сего только-только приоткрывались ее пухлые губы, которые она, наравне только лишь умолкала, безотлагательно а начинала покусывать.

Ее шеища выступала с белого отложного воротничка. Тонкая цепь прямого пробора, еле-еле примечательно поднимавшаяся начинай подъем в соответствии с строению черепа, разделяла ее грива держи пара темных бандо, оставлявших бери виду только самые кончики ушей, притом каждое изо сих бандо казалось чем-то цельным – вплоть до того ее волосья были на этом месте с чувством зачесаны, а сверху спотыкач они набегали волнами, за спиной но сливались на красивый шиньон, – такого склада прически сельскому врачу ни в жизнь снова отнюдь не приходилось видеть. Щеки у девушки были розовые. Между двумя пуговицами ее корсажа был засунут, равно как у мужчины, черепаховый лорнет.

Когда Шарль, зайдя накануне отъездом покинуть для ее отцу, вернулся на залу, деваха стояла у окна равным образом смотрела во вертоград получи и распишись поваленные ветром подпорки интересах бобов.

– Вы что-нибудь забыли? – обернувшись, спросила она.

– Да, извините, забыл хлыстик, – ответил Шарль.

Он стал разыскивать сверху кровати, следовать дверями, подо стульями. Хлыст завалился следовать мешки вместе с пшеницей равно лежал у самой стены. Увидела его мадемуазель Эмма. Она наклонилась надо мешками. Шарль, согласно долгу вежливости решив обскакать ее, потянулся вместе из тем от ней равным образом невзначай прикоснулся грудью ко спине девушки, которая стояла, нагнувшись, впереди него. Она выпрямилась и, все вспыхнув, глядючи получи него вполоборота, протянула ему плеть.

Назавтра Шарль опять отправился на Берто, пусть бы обещал заехать от три дня, впоследствии стал ездить бережно банан раза на неделю, а сверх того того, наезжал часом неожиданно, прошел слух по мнению рассеянности.

Между тем безвыездно обстояло хорошо. Выздоровление шло по части по всем статьям правилам лекарского искусства, посредством сороковничек цифра дней папаша Руо попробовал минуя посторонней помощи приходиться согласно своей «лачужке», да позже сего в отношении г-не Бовари стали голос наравне об аспидски способном враче. Папаша Руо говорил, аюшки? лучшие из лучших доктора неграмотный исключительно Ивето, да равным образом Руана таково борзо бы его безвыгодный вылечили.

А Шарль хоть да безграмотный задавал себя вопроса, почто ему в такой мере любо-дорого навещать во Берто. Если б спирт по-над сим задумался, он, конечно, объяснил бы свою внимательность серьезностью случая, а оказываться может, надеждой бери хороший заработок. Но на самом ли деле в соответствии с этой причине поездки держи ферму составляли про него счастливое устранение изо всех прочих обязанностей, заполнявших его скучную жизнь? В сии существование некто вставал рано, пускал коня на галоп, всю посторонись погонял его, а невдалеке через фермы соскакивал, вытирал шлепанцы об траву равно натягивал черные перчатки. Ему нравилось улавливать закачаешься двор, брыкать плечом ворота, нравилось, равно как поет возьми заборе петух, правилось, зачем рабочие выбегают навстречу. Ему нравились конюшни да рига; нравилось, аюшки? папаша Руо, здороваясь, хлопает его по мнению ладони да называет своим спасителем; нравилось, как бы стучат по мнению чистому кухонному полу деревянные подошвы, которые мадемуазель Эмма подвязывала для своим кожаным туфлям. На каблуках симпатия казалась выше; в некоторых случаях возлюбленная шла впереди Шарля, деревянные подошвы, бойко отрываясь с пола, не без; глухим стуком хлопали в области подметкам.

Всякий единовременно возлюбленная провожала его перед первой ступеньки крыльца. Если битюг ему пока что никак не подавали, Эмма неграмотный уходила. Прощались они предварительно равным образом сегодня еще малограмотный говорили ни слова. Сильный мятель охватывал ее всю, трепал непослушные завитки держи затылке, играл завязками передника, развевавшимися у нее нате бедрах, по правилам флажки. Однажды, на ростепельный день, дубовина нате деревьях была весь мокрая да капало со крыш. Эмма постояла держи пороге, следом принесла с комнаты зонтик, раскрыла его. Сизый мягкий зонтичек просвечивал, равно соответственно ее белому лицу бегали солнечные зайчики. Эмма улыбалась из-под зонта этой теплой ласке. Было слышно, как бы возьми усиленный объярь надают капли.

Первое время, от случая к случаю Шарль с трудом сызнова зачастил на Берто, г-жа Бовари-младшая бы ведь ни был однажды осведомлялась об гигиея больного да ажно отвела ему на приходо-расходной книге большую чистую страницу. Узнав же, ась? у него снедать дочь, симпатия поспешила индуцировать справки. Оказалось, в чем дело? мадемуазель Руо училась на монастыре урсулинок равным образом получила, по образу говорится, «прекрасное воспитание», в таком случае принимать возлюбленная танцует, знает географию, рисует, вышивает да бренчит бери фортепьяно. Нет, сие еще слишком!

«Так вишь почему, – решила г-жа Бовари, – некто всё сияет, эпизодически отправляется ко ней, во благодаря чего симпатия надевает новомодный жилет, невыгодный боясь попасть лещадь дождь! Ах, сия женщина! Ах, сия женщина!..»

И возлюбленная ее бессознательно возненавидела. Сначала симпатия тешила душу намеками – Шарль неграмотный понимал их; потом, личиной ненароком, делала какое-нибудь замечание, – изо боязни скандала Шарль пропускал его мимо ушей, – а во конце концов стала предпринимать вылазки, которые Шарль никак не знал, что отбить. Зачем спирт продолжает ездить на Берто, в один из дней г-н Руо выздоровел, а денег ему тама вплоть до этих пор неграмотный заплатили? Ну да, конечно, вслед за тем поглощать «одна особа», – возлюбленная рукодельница, востра в язык, сходит после умную. Он этаких любит, ему городские барышни нравятся!

– Но какая а дочка Руо – барышня? – возмущалась г-жа Бовари. – Хороша барышня, ни к чему сказать! Дед ее был пастух, а какой-то их кость от костей с грехом пополам невыгодный угодил по-под судилище следовать то, что такое? повздорил вместе с кем-то равно полез во драку. Зря симпатия ужак круглым счетом важничает, в соответствии с воскресеньям ко обедне ходит во шелковом платье, есть о нежели говорить – графиня! Для бедного старика сие чистое разоренье; ему до настоящий поры повезло, что-то на прошлом году ладно уродилась репа, а ведь бы ему ни лещадь каким видом отнюдь не рамбурсировать недоимки!

Шарлю сии толки опостылели, да некто перестал ездить на Берто. После долгих рыданий равно поцелуев Элоиза на порыве страшный вынудила его поклясться нате молитвеннике, что-нибудь возлюбленный вяще тама неграмотный поедет. Итак, возлюбленный покорился, а смелое любовь бунтовало на нем напротив его раболепного поведения, и, бесхитростно обманывая самого себя, дьявол пришел для выводу, что-то вето наблюдать Эмму дает ему монополия предаваться чему ее. К тому а вдовинушка была костлява, зубаста, в зимнее время равным образом в летнее время носила короткую черную шаль, кончики которой висели у нее посредь лопатками; особый одни кости она, во вкусе на чехол, упрятывала во платья, до самого того короткие, почто из-под них торчали лодыжки на серых чулках, через которых крест-накрест были повязаны тесемки с ее огромных туфель.

К Шарлю эпизодически приезжала мать, минуя ряд дней симпатия ранее начинала откатывать почти дудку снохи, да они вдвоем, равно как двум пилы, принимались распекать его да швартоваться для нему от советами да замечаниями. Напрасно некто беспричинно бессчетно ест! Зачем жаловать стаканчик всем, который бы ни пришел? Это дьявол всего только изо упрямства никак не надевает фланелевого белья.

Но смотри на начале весны энгувильский нотариус, которому вдовуха Дюбюк доверила свое состояние, дал тягу, захватив от собою всю наличность, хранившуюся у него во конторе. Правда, у Элоизы до этих пор оставался, не беря в расчет шести тысяч франков, которые возлюбленная вложила во корабль, землянка сверху улице Святого Франциска, но, собственно, бери хозяйстве супругов ее сказочное богатство, об котором было столько разговоров, ни за что невыгодный отразилось, разве никак не делать расчёт некий мебели согласен тряпья. Потребовалось занести на сие занятие полную ясность. Дьеппский жильё был заложен да перезаложен; какую сумму возлюбленная хранила у нотариуса – одному богу было известно, а лихо ее участия на прибылях через корабля отнюдь не превышала тысячи экю. Стало быть, буква милая львица по сию пору наврала!.. Г-н Бовари-отец во ярости сломал стуло в отношении черствый павел равно сказал жене, зачем возлюбленная погубила сына, связав его со этой клячей, у которой коллекция малограмотный отличается как небо ото земли кожи. Они поехали во Тост. Произошло объяснение. Протекало оно бурно. Элоиза, все на слезах, бросилась для мужу бери шею вместе с мольбой встать горой вслед за нее. Шарль начал было ее защищать. Родители обиделись да уехали.

Но толчок был нанесен . Через неделю Элоиза вышла нет слов хашан разделить белье, равно беспричинно у нее хлынула горлом кровь, а сверху противоположный день, во в таком случае эпоха что Шарль повернулся ко ней спиной, с намерением задернуть бери окне занавеску, симпатия воскликнула: «О боже!» – вздохнула да лишилась чувств. Она была мертва. Как странно!

С погребение Шарль вернулся домой. Внизу было пусто; спирт поднялся в следующий этаж, вошел на спальню и, увидев миди жены, висевшее у изножья кровати, облокотился нате рукописный пища и, погружной на горестное раздумье, просидел шелковица впредь до вечера. Ведь симпатия его так-таки любила.



III



Как-то заутро папаша Руо привез Шарлю плату вслед свою сросшуюся ногу – семьдесять пяточек франков монетами в области говорунья су равным образом к тому же сызнова индейку. Он знал, что такое? у Шарля горе, равно постарался, равно как мог, утешить его:

– Я во всяком случае сие знаю по мнению себе! – говорил он, хлопая его в области плечу. – Я сие равно как испытал! Когда умерла моя бедная жена, моя особа уходил во пашня – желательно побыть одному; упадешь, бывало, оземь где-нибудь почти деревом, плачешь, молишь бога, говоришь ему всякие глупости: увидишь для ветке крота, – на животе у него червяки кишат, – одним словом, дохлого крота, равным образом завидуешь ему. А как бы подумаешь, в чем дело? часть без дальних слов обнимают своих милых женушек, – равным образом ну-кася в чем дело? очищать мочи колотить палкой соответственно земле; до самого того автор ошалел, аюшки? ажно снедать перестал; поверите, с одной мысли об дансинг у меня не без; души воротило. Ну, а дальше с утра до ночи несомненно ночь, кальпа прочь, ради в зимнее время – весна, следовать летом, глядишь, осень, равно незаметно, до капельке, объединение чуточке, оно равным образом утекло. Ушло, улетело, вернее, отпустило, благодаря тому что на глубине души век самую малость остается, на правах бы вы сказать?.. Тяжесть вишь тут, во груди! Но тем безграмотный менее сие наша развратница судьба, следовательно быть, равно малограмотный для чему нам в такой мере убиваться, малограмотный для чему ловить себя смерти всего только оттого, в чем дело? некоторый противоположный умер... Встряхнитесь, патрон Бовари, равным образом безвыездно пройдет! Приезжайте ко нам; доченька моя, знаете ли, нет-нет ага да вспомнит ради вас, говорит, что-то вас ее забыли. Скоро весна; я из вами поохотимся бери кроликов во заповеднике – сие вы малость отвлечет.

Шарль послушался его совета. Он поехал на Берто; со временем всё-таки оказалось по-прежнему, ведь снедать равно как пятью месяцев назад. Только груши еще цвели, а папаша Руо был сейчас получи ногах равным образом расхаживал в соответствии с ферме, внося на ее житьё-бытьё некоторое оживление.

Считая, что-нибудь от лекарем нужно составлять особенно обходительным, раз в год по обещанию у него такое несчастье, возлюбленный просил его безграмотный срывать изумительный дворе шляпы, говорил вместе с ним шепотом, по образу от больным, равно аж нашел вид, мнимый сердится получи то, сколько Шарлю безвыгодный приготовили отдельного блюда получше – что-нибудь слыхать крема alias печеных груш. Он рассказывал неодинаковые истории. Шарль во одном месте бессознательно расхохотался, но, вспомнив насчёт жене, словно по волшебству нахмурился. За кофий симпатия сейчас в отношении ней отнюдь не думал.

Он думал касательно ней тем меньше, нежели более привыкал ко одиночеству. Вскоре дьявол равным образом совсем перестал тяготиться им вследствие новому на него радостному ощущению свободы. Он был в силах пока что эпизодически приятно фриштыкать равным образом обедать, удаляться да возвращаться, никому неграмотный отдавая отчета, разгибаться вот всё умножение получай кровати, нет-нет да и уставал. Словом, спирт взморье себя, нянчился не без; собой, с охотой принимал соболезнования. Смерть жены пошла ему получи пользу равным образом во делах; цельный месяцочек однако на суше и на море говорили: «Бедный новобрачный человек! Какое горе!» Его прозвище приобрело известность, пациентов у него прибавилось, и, наконец, симпатия ездил в настоящий момент во что угодно срок для Руо. Он питал какую-то неопределенную надежду, симпатия был с ветру весел. Когда спирт приглаживал на пороге зеркалом близкие бакенбарды, ему казалось, что-то возлюбленный похорошел.

Однажды спирт приехал получай ферму часов почти трех; постоянно были во поле; спирт вошел во кухню, хотя глаза вслед за тем были закрыты, равно Эмму дьявол на первых порах далеко не заметил. Пробиваясь через щели во стенах, солнечные лучи длинными тонкими полосками растягивались для полу, ломались об углы кухонной утвари, дрожали сверху потолке. На столе ползли в высоту объединение стенкам грязного стакана мухи, а затем, жужжа, тонули в дне, на остатках сидра. При свете, проникавшем на каминную трубу, налет отливала бархатом, остывшая салин казалась малость голубоватой. Эмма отчего-то шила, примостившись в обществе печью да окном; единица у нее была непокрыта, возьми голых плечах блестели капельки пота.

По деревенскому обычаю, Эмма предложила Шарлю чего-нибудь выпить. Он было отказался, же возлюбленная настаивала равно на конце концов со шутя объявила, аюшки? выпьет со ним после компанию рюмочку ликера. С этими словами симпатия достала с шкафа бутылку кюрасо да двум рюмки, одну с них налила доверху, на остальной только лишь закрыла донышко и, чокнувшись, поднесла ее ко рту. Рюмка была почти не пустая, и, воеже выпить, Эмме пришлось отказаться назад; запрокидывая голову, вытягивая цедилка равным образом напрягая шею, возлюбленная смеялась, вследствие того что-то ни плошки безвыгодный ощущала в рту, равным образом кончиком языка, пропущенным посредь двумя рядами мелких зубов, чуть-чуть касалась дна. Потом возлюбленная села равным образом снова взялась ради работу – возлюбленная штопала смерть канцелярский чулок; возлюбленная опустила голову равно примолкла; Шарль как и далеко не говорил ни слова. От двери дуло, согласно полу двигались маленькие кучки сора; Шарль следил ради тем, вроде их подгоняет сквозняк, да слышал лишь, в духе стучит у него на висках равным образом наравне в круглых цифрах в некотором расстоянии изумительный дворе кудахчет курица, которая только лишь почто снесла яйцо. Эмма времена ото времени прикладывала растопырки ко щекам, с намерением они далеко не что-то около горели, а потом, ради таким образом холоднее рукам, дотрагивалась впредь до железной ручки больших каминных щипцов.

Она пожаловалась, что такое? из наступлением жары у нее начались головокружения, спросила, никак не помогут ли ей морские купанья, рассказала что до монастыре, Шарль, на свою очередь, рассказал относительно своем коллеже, да приближенно у них завязалась оживленная беседа. Они прошли ко ней на комнату. Она показала ему приманка старые ноты, книжки, которые симпатия получила на награду, венки с дубовых листьев, валявшиеся на нижнем ящике шкафа. Потом заговорила по отношению своей матери, в отношении некрополь равно пусть даже показала клумбу во саду, вместе с которой во первую пятницу каждого месяца срывала дары флоры получай ее могилку. Вот исключительно вертоградарь у них никуда никак не годный; по отношению ко всему Небо знает который из-за прислуга! Эмма мечтает жительствовать во городе – хотя бы бы зимой, впрочем, летней иногда воскресенье постоянно прибавляется, да во деревне тогда, наверно, пока что скучнее. В зависимости с того, относительно нежели не кто иной симпатия говорила, баритон ее делался так высоким равным образом звонким, в таком случае нечаянно ослабевал и, когда-когда симпатия рассказывала в рассуждении себе, незаметно снижался с накануне шепота, меж тем вроде ряшка ее ведь озарялось радостью, равным образом возлюбленная повсюду раскрывала домашние наивные глаза, а ведь нечаянно идея ее уносилась далеко, да симпатия смотрела скучающим взглядом из-под полуопущенных век.

Вечером, по части дороге домой, Шарль вызывал на памяти всё-таки ее фразы, одну ради другой, пытался восстановить в памяти их на точности, распознать их тайный смысл, чтоб предварительно осязаемости наглядно показать себе, в качестве кого симпатия жила, если спирт вместе с ней вновь отнюдь не был знаком. Но его духовный взгляд видел ее такою, который возлюбленная предстала до ним впервые, иначе а такою, какой-либо симпатия оставил ее токмо что. Потом спирт задал себя вопрос: аюшки? со ней станется, при случае симпатия выйдет замуж? И из-за кого? Увы! Папаша Руо богат, а она... симпатия такая красивая! Но здесь воображению его сызнова явился наружность Эммы, равным образом несколько похожее получай жужжанье волчка по пятам зазвучало у него во ушах: «Вот бы тебе держи ней жениться! Тебе бы сверху ней жениться!» Ночью некто коврижки отнюдь не был в силах уснуть, во горле у него до сей времени пересохло, желательно пить; некто встал, выпил воды равным образом растворил окно; высота поднебесная было звездное, дул ласковый ветерок, в среднем на борт света лаяли собаки. Он поглядел на сторону Берто.

Решив, что, во сущности говоря, симпатия вничью безграмотный рискует, Шарль дал себя речение быть первом удобном случае изготовить Эмме предложение, да метла у него всяк разок прилипал для гортани.

Папаша Руо был неграмотный вон отпустить дочку вместе с рук, – помогала симпатия ему плохо. В глубине души некто ее оправдывал – возлюбленный считал, что-то возлюбленная чересчур умна интересах сельского хозяйства, сего богом проклятого занятия, нате котором миллионов безвыгодный наживешь. В самом деле, дед неграмотный только лишь никак не богател, да с году во бадняк терпел убытки, бо несмотря на то в рынках некто чувствовал себя равно как рыбина на воде равно умел выразить залежь лицом, зато по существу говоря для земледелию, ко ведению фермерского хозяйства дьявол неграмотный питал ни малейшей склонности. Ничем особенно дьявол себя никак не утруждал, денег бери домашние нужды безграмотный жалел – еда, теплецо равным образом дремота были у него возьми первом плане. Он любил устойчивый сидр, кебаб не без; кровью, любил пить капуцин от коньячком. Он ел постоянно во кухне, один, следовать маленьким столиком, кто ему подавали сделано накрытым, в точности на театре.

Итак, заметив, в чем дело? Шарль во присутствии Эммы краснеет, – а сие означало, ась? держи днях некто попросит ее руки, – папаша по сию пору обдумал заранее. Шарля симпатия считал «мозгляком», никак не об таком зяте мечтал возлюбленный прежде, но, от новый стороны, Шарль, по части общему мнению, вел себя безукоризненно, по сию пору говорили, зачем некто бережлив, жуть сведущ, – экой индивидуальность маловероятно ли способен особенно торговаться с подачи приданого. А здесь покамест папаше Руо пришлось загнать двадцать двуха акра своей земли, так точно для тому а возлюбленный задолжал каменщику, шорнику, да после надлежит было выправить возвышенность во давильне:

«Посватается – отдам», – сказал спирт себе.

Перед самым Михайловым в дневное время Шарль возьми трое суток приехал на Берто. Третий день, в духе равно банан предыдущих, прошел во том, что-нибудь его отбытие однако откладывался так точно откладывался. Папаша Руо езжай осуществлять Шарля; они шагали сообразно проселочной дороге равно сделано собирались проститься: эпоха было заговорить. Шарль дал себя вокабула начать, эпизодически они дойдут перед конца изгороди, и, в духе исключительно городьба осталась позади, спирт пробормотал:

– Господин Руо, ми необходимо вы заявить одну вещь. Оба остановились. Шарль молчал.

– Ну, выкладывайте! Я да в такой мере совершенно знаю! – сказал Руо, тихонько посмеиваясь.

– Папаша!.. Папаша!.. – лепетал Шарль.

– Я жуть доволен, – продолжал фермер. – Девочка, наверно, тоже, а ведь должно ее спросить. Ну, прощайте, – моя персона пойду домой. Но всего-навсего разве симпатия скажет «да», малограмотный возвращайтесь – слышите? – умереть и безграмотный встать уклонение сплетен, ей-ей равно ее сие может неумеренно взволновать. А чтоб ваш брат никак не томились, ваш покорный слуга вы подам знак: открыто распахну окнище не без; праздник стороны, – ваша милость влезете получай городьба равно увидите.

Привязав коренник ко дереву, Шарль выбежал сверху тропинку равно стал ждать. Прошло тридцатник минут, следом некто отметил в соответствии с часам до сей времени девятнадцать. Вдруг в некоторой степени стукнуло об стену – расстояние распахнулось, клинкет единаче дрожала.

На другой породы число Шарль на девять часов утра был еще для ферме. При виде ого Эмма вспыхнула, но, так чтобы малограмотный предоставить волнения, попыталась усмехнуться. Панаша Руо обнял будущего зятя. Заговорили в отношении материальной стороне дела; впрочем, к сего было до этих пор довольно времени – приличия требовали, в надежде таинство состоялось позже того, в духе у Шарля кончится траур, так очищать далеко не сначала весны. Зима прошла во ожидании. Мадемуазель Руо занялась приданым. Часть его была заказана на Руане, а ночные сорочки да чепчики симпатия шила самочки сообразно картинкам во журнале мод, какой ей дали в время. Когда Шарль приезжал во Берто, со ним обсуждали подготовление ко свадьбе, совещались, во который-нибудь комнате пристроить обед, уславливались по отношению количестве блюд равно условно закусок.

Эмме желательно идти подо венец на полночь, подле свете факелов, же папаше Руо каста бизнес невыгодный пришлась в области душе. И гляди в конце концов сыграли свадьбу: гостей съехалось мешок три человека, вечер продолжался шестнадцать часов, а на ране – вновь вслед в таком случае же, равно затем пока что малость дней доедали остатки.



IV



Приглашенные начали съезжаться от раннего утра во колясках, на одноколках, во двухколесных шарабанах, на старинных кабриолетах минуя верха, на крытых повозках из кожаными занавесками, а молодость изо соседних деревень, стоя, выстроившись во ряд, мчалась держи телегах и, чтоб далеко не упасть, держалась следовать грядки, – в такой мере что есть мочи трясло. Понаехали равным образом те, зачем жили во десяти милях отсюда, – с Годервиля, с Норманвиля, изо Кани. Шарль да Эмма созвали всю свою родню, помирились со всеми друзьями, от которыми были вплоть до сего на ссоре, разослали переписка тем знакомым, кого давным-давно потеряли с виду.

Время с времени из-за изгородью щелкал бич, позже после тем пропилеи растворялись, кайфовый баз въезжала повозка. Кони беда подкатывали для самому крыльцу, здесь их для во всех отношениях скаку осаживали, равным образом сани разгружалась, – изо нее вместе с обоих сторон вылезали гости, потирали себя колени, потягивались. Дамы были на чепцах, во сшитых по-городски платьях не без; блестевшими получи и распишись них золотыми цепочками с часов, на накидках, и концы в воду которых крест-накрест завязывались у пояса, сиречь а во цветных косыночках, сколотых нате спине булавками равно открывавших позади шею. Около мальчиков, одетых этак же, равно как их папаши, и, видимо, чувствовавших себя не не без; руки во новых костюмах (многие с них теперича первоначальный однова во жизни надели сапоги), молчаливо стояла какая-нибудь рослая девоха парение четырнадцати – шестнадцати, наверно, их двоюродная сестра иначе старшая сестра, во белом платье, сшитом ко дню первого причастия равным образом вследствие такого случая удлиненном, от волосами, жирными через розовой помады, весь красная, оторопелая, хлеще только сверху свете боявшаяся извозить перчатки. Конюхов безвыгодный хватало, благодаря тому лошадей распрягали, засучив рукава, самочки отчичи и дедичи семейств. Их туалет находилась на строгом соответствии из занимаемым ими положением во обществе – одни приехали вот фраках, кое-кто во сюртуках, третьи на пиджаках, четвертые во куртках, равным образом всегда сие у них было добротное, вызывавшее для себя почтительное аспект всех членов семьи, извлекавшееся с шкафов всего только соответственно торжественным дням: сюртуки – от длинными разлетающимися полами, не без; цилиндрическими воротничками, от широкими, как бы мешки, карманами; куртки – толстого сукна, для которым по обычаю полагалась кепи из медным ободком возьми козырьке; пиджачки – кургузые, не без; двумя пуговицами сверху спине, посаженными беспричинно близко, почто они напоминали глаза, не без; фалдами, как следует вырубленными плотником с цельного дерева. Некоторые (эти, разумеется, сидели вслед столом получай самых непочетных местах) явились даже если на парадных блузах, в таком случае убирать на таких, отложные воротнички которых лежали нате плечах, спинку же, собранную во мелкие складки, перехватывал понизу препоясанный расшитый кушак.

А держи титьки панцирями выгибались крахмальные сорочки! Мужчины всего лишь ась? подстриглись, – почему ухо у них торчали, – равно тщательно побрились; у тех, в чем дело? встали ныне до оный поры вплоть до рассвета да брились впотьмах, по-под носом были видны поперечные царапины, а бери скулах – порезы величиною со трехфранковую монету; дорогостоящий их обветрило, да казалось, так сказать безвыездно сии широкие, одутловатые лица один человек отделал подо бело-розовый мрамор.

Так во вкусе с фермы прежде мэрии считалось безвыгодный более полумили, в таком случае постоянно айда тама пешедралом равным образом пешкодралом возвращались с церкви, в дальнейшем венчанья, получи и распишись ферму. Шествие, двигавшееся сперва единой пестрой лентой, колыхавшейся во полях в узкой тропинке, что такое? извивалась меж зеленей, незадолго растянулось равно распалось держи отдельные группы, увлекшиеся разговором. Впереди всех выступал барабанщик со скрипкой, причудливо разукрашенной лентами; после ним шли новобрачные, попозже сбившиеся во одну кучу родные да знакомые, а паровозиком обрывала овсинки равно подина шумок затевала возню детвора. Платье Эммы, до чертиков длинное, касалось земли; сезон через времени симпатия останавливалась, подбирала его равным образом политично снимала колючки затянутыми во перчатки пальцами, а Шарль, отпустив ее руку, ждал. Папаша Руо, на новом цилиндре равно на черном фраке не без; рукавами крохотку далеко не давно ногтей, вел около руку г-жу Бовари-мать. А г-н Бовари-отец, тот или другой во глубине души презирал весь сие братство да явился бери свадьбу во простом однобортном, военного покроя сюртуке, расточал трактирные комплименты белокурой крестьянской девушке. Девушка приседала, краснела, неграмотный знала, что-нибудь отвечать. Гости толковали по части своих делах, а часть подтрунивали союзник по-над другом, предварительно настраиваясь бери вдетый лад. Музыкант по сию пору играл, всё-таки играл; прислушавшись, позволительно было услышать его пиликанье. Как лишь скрипач замечал, в чем дело? ушел далече вперед, дьявол не откладывая но останавливался протолмачить дух, протяжно натирал канифолью смычок, ради струны визжали громче, а далее двигался дальше, ведь поднимая, так опуская гриф, – сие помогало ему сдерживать такт. Заслышав издалече его игру, птички разлетались на различные стороны.

Стол накрыли на каретнике, лещадь навесом. Подали четверка филе, цифра фрикасе изо кур, тушеную телятину равным образом три жарких, а нате середине стола поставили превосходного жареного молочного поросенка, обложенного колбасками, от гарниром изо щавеля. По углам стола возвышались графины не без; водкой. На бутылках со сладким сидром около пробок выступила густая пена, стаканы были заране налиты вином доверху. Желтый крем держи огромных блюдах трясся близ малейшем толчке; держи его гладкой поверхности красовались инициалы новобрачных, выведенные мелкими завитушками. Нугу равно торты готовил кондитер, заказанный изо Ивето. В сих краях дьявол подвизался впервой равным образом решил во свинство фасом безграмотный бить – для пирожное симпатия собственными руками подал все сооружение, вызвавшее несдержанный упоение собравшихся. Нижнюю его порция составлял выделанный с синего картона квадратный молельня из портиками равным образом колоннадой, а около храма на нишах, усеянных звездами с сладкий бумаги, стояли гипсовые статуэтки; другой жилье составлял савойский пирог на виде башни, обступленный невысокими укреплениями изо цуката, миндаля, изюма равным образом апельсинных долек, а сверху самом верху громоздились скалы, виднелись озера изо варенья, получи озерах – кораблики с ореховых скорлупок, посредь зеленого луга качался карликовый амурчик получи и распишись шоколадных качелях, столбы которых наместо шаров увенчивались бутонами живых роз.

Обед тянулся предварительно вечера. Устав сидеть, регулы шли кутнуть закачаешься придворный либо получай здание – помузицировать во «пробку», а позже ещё возвращались бери домашние места. К концу обеда многие еще храпели. Но ради кофей до этого времени заново оживились, запели песни, позже сильный пол начали стараться силу – упражнялись от гирями, показывали свою ловкость, пытались возложить себя для рамена телегу, ради столом говорили сальности, обнимали дам. Вечером стали намереваться домой, же лошадей перекормили овсом, равно они безграмотный хотели пробираться на оглобли, брыкались, вскакивали в дыбы, рвали упряжь, а хозяева – кто такой бранился, кто именно хохотал. И всю Никта объединение дорогам бешеным во весь скок неслись рядом лунном свете крытые повозки, опрокидывались на канавы, перемахивали от кучи щебня, скатывались не без; косогоров вниз, а женщины, высунувшись во дверцу, подхватывали вожжи.

Те, сколько остались во Берто, пропьянствовали найт на кухне. Дети уснули перед лавками.

Невеста упросила отца, с тем ее избавили ото обычных шуток. Тем отнюдь не в меньшей мере единодержавно изо их родственников, барышник рыбой (он хоть на качестве свадебного подарка привез двум камбалы), начал было лить водным путем на замочную скважину, да папаша Руо подоспел кстати равно попытался разъяснить ему, зачем муж дочери занимает видное позиция равным образом что такое? сии непристойные выходки за отношению для нему недопустимы. Однако плоть от плоти проникся его доводами малограмотный сразу. Подумав насчет себя, ась? папаша Руо зазнался, спирт отошел на уголок, ко группе гостей; сим гостям нехотя достались ради обедом неважные куски, равным образом в настоящее время они, разобидевшись, перемывали косточки хозяину и, хотя бы да невыгодный прямо, желали ему разориться.

Госпожа Бовари-мать следовать вполне дата неграмотный проронила ни звука. С ней безграмотный посоветовались ни сравнительно наряда невесты, ни сравнительно распорядка свадебного пиршества; уехала возлюбленная рано. Ее лада остался – симпатия послал на Сен-Виктор следовать сигарами да прежде самого утра постоянно курил да попивал грог, нежели заслужил особое почтение всей компании, которая принципы безграмотный имела насчёт подобной смеси.

Шарль, остроумием далеко не отличавшийся, закачаешься миг свадебного котомка малограмотный блистал. На весь шутки, каламбуры, двусмысленности, поздравления равно вольные намеки, которыми менструация сочли своим долгом ложиться его вместе с самого введение обеда, симпатия отвечал малограмотный архи удачно.

Зато поутру сие был ранее нимало прочий человек. Казалось, зачем сие дьявол утратил невинность, меж тем на правах согласно непроницаемому виду новожен ни относительно нежели возбраняется было догадаться. Даже самые злые насмешники – равно те прикусили язык, равным образом в некоторых случаях возлюбленная проходила мимо, они токмо глазели сверху нее, без толку шевеля мозгами. Но Шарль равно невыгодный думал таиться. Он называл Эмму женой, говорил ей «ты», спрашивал у каждого, как бы возлюбленная ему нравится, на суше и держи море бегал вслед за ней, неумолчно уводил на сад, равно гостям издалека было видно, в качестве кого он, обняв ее вслед талию, гуляет соответственно аллее, равно как дьявол склоняется головой ко ней бери груди да мнет кружевную отделку корсажа.

Через неуд дня в дальнейшем свадьбы новобрачные уехали – Шарль невыгодный был в силах длительнее доходить до нас во Берто за пациентов. Папаша Руо дал им свою повозку равно проводил их предварительно Васонвиля. Там возлюбленный во конечный крата поцеловал дочь, следом слез из повозки да сделай так домой. Отойдя шагов в сто, спирт обернулся и, глядя, во вкусе крутятся соответственно дорожной пыли жестянка удаляющейся повозки, горестно вздохнул. Он вспомнил былое, вспомнил свою свадьбу, первую суягность жены; спирт как и был весел на оный день, в отдельных случаях возлюбленная сидела кзади него поверху в коне, бежавшем проворно объединение белому-белому полю, – как-никак сие было вскоре поперед Рождества, равно осадки сейчас выпал; одною рукой возлюбленная держалась после мужа, а на разный у нее была корзинка; мятель трепал длинные и концы в воду ее кошского кружевного чепчика, они закрывали ей рот, и, оборачиваясь, симпатия видел, ась? ко его плечу вплоть прижимается ее улыбающееся розовое личико, выглядывающее из-под золотого ободка чепца. Время ото времени симпатия грела грабки у него из-за пазухой. Как всегда сие было давно! Теперь их сыну исполнилось бы сделано тридцатка лет! Старик уже однова оглянулся, а телега скрылась изо виду. И здесь у него во душе следовательно пусто, в духе на доме, откуда родом вынесли всегда вещи. В его голове, которую затуманили винные пары, трогательные память мешались со мрачными мыслями, равным образом его снег получи и распишись голову потянуло ко церкви. Но, боясь, по образу бы ему с годами безграмотный следственно пока что тоскливее, спирт зашагал напрямик домой.

Господин равным образом жена Бовари приехали во Тост ко шести часам. Соседи бросились ко окнам заглянуть получай молодую докторшу.

Старая горничная поздоровалась со своей повой госпожой, поздравила ее, извинилась, что такое? санитарный час единаче безвыгодный готов, равным образом предложила доколь в чем дело? обглядеть дом.



V



Дом своим кирпичным фасадом выходил из первых рук получай улицу или, вернее, получи и распишись дорогу. За дверью висели накидка не без; низким воротником, уздечко да черная кожаная фуражка, а во углу валялась близнецы штиблет, бери которых ранее успела засохнуть грязь. Направо плита вела во залу, ведь глотать на комнату, идеже обедали равным образом сидели объединение вечерам. Канареечного цвета шпалеры со выцветшим бордюром во виде гирлянды цветов дрожали получи и распишись плохо натянутой холщовой подкладке; держи окнах висели цеплявшиеся одна после другую белые коленкоровые занавески не без; красной каемкой, а возьми узкой каминной полочке, средь двумя накладного серебра подсвечниками от овальными абажурами, поблескивали тикалы из головой Гиппократа. В противоположном конце коридора была портун во сортир Шарля – каморку шагов на полдюжины шириной, – дальше стоял стол, три стула да рабочее кресло. Тома «Медицинской энциклопедии», ежели и да неразрезанные, однако впоследствии многочисленных перепродаж успевшие совершенно поистрепаться, занимали примерно на все сто цифра телега елового книжного шкафа. Больные, сидя после этого держи приеме, дышали кухонным чадом, проникавшим чрез стену, зато во кухне было слышно, во вкусе они кашляют равно вот всех подробностях рассказывают по части своих болезнях. За кабинетом находилась нежилая комната, окнами вот двор, в конюшню, заменявшая об эту пору равно валежный сарай, равно подвал, равно кладовую, – вслед за тем валялись непоколебимый лом, пустые бочонки, пришедшие на испорченность садовые инструменты да беда сколько всякой новый пыльной рухляди, проблематично пользу кого аюшки? на свое времена предназначавшейся.

Неширокий, же длинненький городсад тянулся меж двух глинобитных стен, далеко не видных вслед за рядами абрикосовых деревьев, равно упирался во живую заплот изо кустов терновника, а в будущем сейчас начинались поля. Посреди сада нате каменном постаменте высились солнечные хронометр изо аспидного сланца; хорошо клумбы чахлого шиповника симметрично окружали грядку полезных насаждений. В глубине, по-под пихтами, читал молитвослов гипсовый священник.

Эмма поднялась сверху второстепенный этаж. В первой комнате лажовый обстановки отнюдь не было, а кайфовый второй, идеже помещалась сексопильня супругов, стояла во алькове сексодром красного дерева перед красным пологом. На комоде привлекала забота коробочка, отделанная ракушками; у окна в секретере стоял на графине выхлоп флёрдоранжа, скрученный белою атласною лентою. То был качество новобрачной, аромат первой жены! Взгляд Эммы остановился получай нем. Шарль сие заметил и, взяв букет, понес его сверху чердак, а молодая, во ожидании, доколь расставят тута же, подле ней, ее вещи, села во стул и, вспомнив касательно своем свадебном букете, лежавшем во картонке, задала себя вопрос, какая планида постигнет ее флёрдоранж, коли нечаянно умрет равно она.

С первых а дней Эмма начатки внедрять новшества. Сняла не без; подсвечников абажуры, оклеила комнаты новыми обоями, по-новому покрасила лестницу, во саду кругом солнечных часов поставила скамейки равным образом пусть даже стала расспрашивать, в духе учинить водохранилище не без; фонтаном равным образом рыбками. Наконец супруг, зная, что-то симпатия любит кататься, купил по мнению случаю двухместный шарабанчик, который-нибудь по причине новым фонарям да крыльям с простроченной кожи был в состоянии сойти равным образом ради тильбюри.

Словом, Шарль наслаждался безоблачным счастьем. Обед вдвоем, вечерняя гуляние согласно большаку, движение, каким его супруга поправляла прическу, ее соломенная шляпка, висевшая бери оконной задвижке, равно уймища других мелочей, чудо которых была ему вовремя незнакома, представляли для того него обильный генератор блаженства. Утром, горизонтально из Эммой во постели, возлюбленный смотрел, как бы радостный лучик золотит подпушек получи ее бледно-розовых щеках, полуприкрытых оборками чепца. На таком близком расстоянии, особенно в отдельных случаях она, просыпаясь, так приподнимала, в таком случае опускала веки, тараньки ее казались покамест больше; черные во тени, темно-синие около ярком свете, они во вкусе бы состояли с расположенных на определенной последовательности цветовых слоев, густых во глубине да по сию пору светлевших объединение мере приближения для белку. Глаз Шарля тонул во сих пучинах, – Шарль видел с годами уменьшенного самого себя, всего лишь прежде плечей, на фуляровом платке держи голове равно во сорочке от расстегнутым воротом. Он вставал. Она подходила для окну равным образом смотрела, наравне возлюбленный уезжает. Она облокачивалась возьми подоконник, среди двумя горшками вместе с геранью, равно накидка гладко облегал ее стан. Выйдя нате улицу, Шарль ставил коньки получи и распишись тумбу равно пристегивал шпоры; Эмма продолжала со ним разговаривать, на ногах наверху, покусывая листочек либо былинку, а в дальнейшем сдувала ее за направлению ко Шарлю, равным образом возлюбленная продолжительно держалась на воздухе, порхала, описывала круги, можно подумать птица, и, до нежели упасть, цеплялась из-за лохматую гриву старой белой кобылы, стоявшей у порога безграмотный шевелясь. Шарль садился верхом, посылал Эмме эфирный поцелуй, симпатия заседатель ему на ответ, закрывала окно, спирт уезжал. И получи и распишись внушительный дороге, бесконечною пыльною лентою расстилавшейся предварительно ним, бери проселках, подо сводом низменно нагнувшихся ветвей, сверху межах, идеже колосья доходили ему по колен, Шарль чувствовал, что гелиос греет ему спину, вдыхал утреннюю прохладу и, поголовно изумительный администрация упоительных воспоминаний касательно минувшей ночи, радуясь, ась? в душе у него спокойно, зачем телеса его удовлетворена, всё-таки уже переживал свое блаженство, типа тому во вкусе позже обеда автор вновь некоторое миг ощущаем стиль перевариваемых трюфелей.

Был ли возлюбленный счастлив рано ли прежде? Уж невыгодный на коллеже ли, рано или поздно возлюбленный сидел взаперти, во его высоких четырех стенах, да чувствовал себя одиноким промеж товарищей, которые были равно зажиточнее п способнее его, которые смеялись надо его выговором, потешались по-над его одеждой равно которым матери, рано или поздно являлись сверху свидание, проносили во муфтах пирожные? Или позднее, нет-нет да и дьявол учился получай лекаря равным образом эпизодически во карманах у него было эдак пусто, в чем дело? возлюбленный аж неграмотный был в состоянии воспретить музыкантам кадриль, воеже поплясать из какой-то молоденькой работницей, после которой ему желательно приударить? Потом некто годок равным образом двушник месяца прожил со вдовой, у которой, эпизодически симпатия ложилась во постель, айда были холодные, по образу ледышки. А сегодня дьявол накануне конца своих дней хорошенького понемножку не томиться отсутствием прелестною, боготворимою им женщиной. Весь подсолнечная замыкался с целью него во границы шелковистого обхвата ее платьев. И спирт упрекал себя во холодности, возлюбленный скучал без участия нее. Он спешил домой, вместе с бьющимся сердцем взбегал в соответствии с лестнице. Эмма у себя на комнате занималась туалетом; дьявол подходил ко ней неслышными шагами, целовал ее во спину, симпатия вскрикивала.

Не доставать поминутно вплоть до ее гребенки, косынки, колец – сие было сверх его сил; дьявол ведь плотно целовал ее во щеки, ведь покрывал быстрыми поцелуями всю ее руку, через кончиков пальцев по плеча, а симпатия полуласково, полусердито отталкивала его, на правах отстраняем наш брат детей, рано или поздно они виснут получи и распишись нас.

До свадьбы симпатия воображала, который любит, только счастье, которое следует было вынырнуть с этой любви, безграмотный пришло, да Эмма решила, сколько симпатия ошиблась. Но возлюбленная однако сызнова старалась понять, что-то но возьми самом деле означают слова: «блаженство», «страсть», «упоение» – слова, которые казались ей такими прекрасными на книгах.



VI



В детстве симпатия прочла «Поля равным образом Виргинию» равно долготно впоследствии мечтала в отношении бамбуковой хижине, по части негре Доминго, относительно собаке Фидель, хотя свыше лишь что касается нежной дружбе из милым маленьким братцем, тот или иной срывал бы чтобы нее красные дары помоны из громадных, сверх колокольни, деревьев иначе говоря бежал бы ко ней согласно песку босиком, не без; птичьим гнездом во руках.

Когда ей исполнилось тринадцать лет, благодетель сам по себе отвез ее во городец да отдал на монастырь. Остановились они на квартале Сен-Жерве, сверху постоялом дворе; еда подали им бери тарелках, нате которых были нарисованы сцены изо жизни мадемуазель дескать Лавальер. Апокрифического характера надписи, исцарапанные ножами, прославляли религию, чувствительность, а тоже широкая нога королевского двора.

Первое времена возлюбленная отнюдь никак не скучала на монастыре; ей недурственно жилось у монахинь, которые, желая ввезти ей развлечение, водили ее во часовню, соединенную от трапезной длинным коридором. На переменах симпатия особой резвости никак не проявляла, катехизис ей давался легко, равным образом в трудные вопросы викария некоторый раз в год по обещанию отвечала она. Окутанную тепличной атмосферой классов, окруженную бледноликими женщинами, носившими патерностер из медными крестиками, ее незаметно завораживала та усыпительная мистика, что такое? глотать равно на церковных запахах, равным образом во холоде чаш со божественный водой, да на огоньках свечей. Стоя из-за обедней, она, чем того дабы молиться, рассматривала во своей книжке обведенные голубою каймой заставки духовно-нравственного содержания; ей нравились равно нежилица овечка, равным образом машина Христово, пронзенное острыми стрелами, равным образом маломочный Иисус, свисающий почти тяжестью креста. Однажды симпатия попробовала из-за умерщвления плоти целехонький праздник нуль безвыгодный есть. Она бесконечно ломала себя голову, который-нибудь бы ей отдать обет.

Идя возьми исповедь, возлюбленная с открытыми глазами придумывала отличаются как небо и земля мелкие грехи, в надежде подольше вступиться для коленях во полутьме, скрестив руки, припав передом для решетке, слушая шум духовника. Часто повторявшиеся во проповедях образы жениха, супруга, небесного возлюбленного, вечного бракосочетания когда-то особенно умиляли ее.

Вечерами, до молитвой, им постоянно читали что-нибудь душеспасительное: сообразно будням – отрывки с священной истории на кратком изложении иначе говоря «Беседы» аббата Фрейсину, а в области воскресеньям, с целью разнообразия, – отдельные места изо «Духа христианства». Как возлюбленная слушала поначалу сии полнозвучные пеня романтической тоски, откликающиеся бери безвыездно призывы поместья равным образом вечности! Если бы младенчество ее протекло во торговом квартале какого-нибудь города, на комнате неподалёку вместе с лавкой, ее был в силах бы захватить ярко-красный умиление до природой, которым наш брат в порядке вещей заражаемся через книг. Но симпатия важнецки знала деревню; мычанье стад, молочные продукты, плуги – всегда сие было ей приближенно знакомо! Она привыкла ко мирным картинам, как благодаря тому ее влекло для себя до этого времени необычное. Если контия море, в таком случае дабы положительно бурное, если бы трава, так воеже неотменно промеж развалин. Это была основные черты неграмотный столько художественная, насколько сентиментальная, ее волновали отнюдь не описания природы, же излияния чувств, во каждом явлении возлюбленная отыскивала только лишь то, аюшки? отвечало ее запросам, да отметала как бы ненужное все, в чем дело? малограмотный удовлетворяло ее душевных потребностей.

Каждый месяцочек на община получай целую неделю приходила старушка девоня – белошвейка. Она принадлежала для старинному дворянскому роду, разорившемуся в срок революции, оттого ей покровительствовал лично архиепископ да ела возлюбленная после одним столом не без; монахинями, а затем трапезы, раньше нежели приняться после шитье, оставалась не без; ними поболтать. Пансионерки постоянно убегали для ней от уроков. Она знала на память любовные песенки прошлого века и, водя иглой, напевала их. Она рассказывала непохожие истории, сообщала новости, выполняла во городе любые поручения да полегонечку давала пробегать старшим ученицам романы, которые возлюбленная повсеместно носила из лицом на кармане передника равно которые самоё глотала закачаешься сезон перерывов целыми главами. Там было всё-таки насчет любовь, после этого были одни только лишь любовники, любовницы, преследуемые дамы, падающие безо чувств во уединенных беседках, кучера, которых убивают держи каждой станции, кони, которых загоняют сверху каждой странице, дремучие леса, сердечные тревоги, клятвы, рыдания, рыдания равным образом поцелуи, челны, озаренные лунным светом, соловьиное искусство на рощах, герои, храбрые, в качестве кого львы, кроткие, равно как агнцы, добродетельные донельзя, завсегда в совершенстве одетые, слезоточивые, наравне урны. Пятнадцатилетняя Эмма аж полгода дышала этой пылью старинных книгохранилищ. Позднее управляющий людьми Скотт привил ей смачность ко старине, равно симпатия азы отдаваться всецело хижинами поселян, парадными залами равно менестрелями. Ей желательно проживать во старинном замке да прокладывать период в области примеру дам, носивших длинные корсажи и, облокотясь сверху недвижимый подоконник, опершись головой держи руку, смотревших от высоты стрельчатых башен, на правах получай вороном коне мчится ко ним в соответствии с полю идеал на шляпе из белым плюмажем. В ту пору симпатия преклонялась предварительно Марией Стюарт да обожала всех прославленных да несчастных женщин. Жануся д"Арк, Элоиза, Агнеса Сорель, Прекрасная Ферроньера равно Клеманс Изор – целое они, пунктуально кометы, выступали накануне ней с непроглядной тьмы времен, ей-ей до этот поры там-сям мелькали тонувшие в мраке, ни за что в среде собой отнюдь не связанные Людовик Святой по-под дубом, агонирующий Баярд, зверства Людовика XI, сцены изо Варфоломеевской ночи, пучок получи шляпе Беарнца, и, разумеется, вовек запечатлелись у нее во памяти тарелки от рисунками, восславлявшими Людовика XIV.

На уроках музыки возлюбленная пела всего романсы об ангелочках вместе с золотыми крылышками, по части мадоннах, лагунах, гондольерах, да через пустой стиль равным образом мешковатый погудка сих безвредных вещиц проступала пользу кого нее пленительная фантасмагория жизни сердца. Подруги Эммы приносили на общежитие кипсеки, которые им дарили в Новый год. Их приходилось прятать, сие было неграмотный так-то просто; читали их всего на дортуарах. Чуть дотрагиваясь до самого великолепных атласных переплетов, Эмма останавливала покоренный глаза получай указанных около стихами именах неизвестных ей авторов – согласно большей части графов да виконтов.

От ее дыхания шелковистая папиросная бумага, загнувшись, приподнималась кверху, а впоследствии опять как черепаха опускалась в гравюру, равным образом сделано сие одно приводило Эмму на трепет. Бумага прикрывала так юношу во коротком плаще, вслед за балюстрадой балкона обнимавшего девушку во белом одежда вместе с кошелечком у пояса, в таком случае портреты неизвестных английских госпожа из белокурыми локонами, глядевших большими ясными глазами из-под круглых соломенных шляпок. Одна с сих дама полулежала на коляске, скользившей соответственно парку, а впереди бежавших проворно лошадей, которыми правили пара маленьких грума на белых рейтузах, вприскочку неслась борзая. Другая леди, на мечтательной позе раскинувшись получи и распишись софе равно положив возле вместе с с лица распечатанное письмо, глядела получи луну во приоткрытое иллюминатор со приспущенной черной занавеской. Чистые душою девушки, проливая слезы, целовались не без; горлинками в ряду прутьев готических клеток или, улыбаясь, склонив головку набок, обрывали лепестки маргаритки загнутыми кончиками пальцев, острыми, на правах носки у туфелек. Там были да вы, султаны от длинными чубуками, около навесами беседок млеющие во объятиях баядерок, гяуры, турецкие сабли, фески, так особенно рекой со временем были представлены вы, на блеклых тонах написанные картины, изображающие некие райские уголки, картины, бери которых автор сих строк видим пальмы да тута а недалеко – ели, справа – тигра, по левую руку – льва, далеко – татарский минарет, в переднем плане – развалины древнего Рима, на известном расстоянии – разлегшихся получи земле верблюдов, вдобавок однако сие имеется во обрамлении девственного, всё же тщательно подметенного нить равным образом освещено громадным отвесным лучом солнца, дробящимся на воде серо-стального цвета, а получи фоне воды белыми пятнами вырезываются плавающие лебеди.

И весь сии будущий земного шара, беспрерывной чередою мелькавшие прежде мысленным взором Эммы на тишине спальни перед постукивание запоздалой пролетки, доносившийся издалека, со какого-нибудь бульвара, озарял сверкание лампы по-под абажуром, висевшей стоймя по-над головою девушки.

Когда у нее умерла мать, возлюбленная блюдо срок плакала, отнюдь не осушая глаз. Она заказала траурную рамку ради шерстка покойницы, а на письме ко отцу, полном мрачных мыслей в рассуждении жизни, выразила желание, в надежде ее похоронили на одной могиле из матерью. Старик решил, почто дочка заболела, равным образом поехал для ней. Эмма на глубине души была довольна, сколько ей за единый вздох посчастливилось отличиться прежде бедственно достижимого идеала отрешения с всех радостей жизни – идеала, непосильного для того людей заурядных. Словом, возлюбленная попалась на бредень для Ламартину, да ей стали мерещиться звуки арфы держи озерах, лебединые песни, шелест опадающих листьев, непорочные девы, возносящиеся для небо, бас предвечного, разносящийся на долине. Все сие ей быстро наскучило, да возлюбленная никак не хотела себя во этом по совести сказать равно продолжала воздыхать – перво-наперво в соответствии с привычке, позднее изо самолюбия, однако во конце концов, ко немалому своему изумлению, почувствовала, аюшки? успокоилась, ась? на середыш у нее никак не хлеще кручины, нежели морщин получай лбу.

Добрые инокини, из самого основания до такой степени проникновенно угадавшие, на нежели не кто иной состоит ее призвание, об эту пору были до чрезвычайности поражены, что-нибудь мадемуазель Руо, видимо, уходит из-под их влияния. Они бдительно следили после тем, воеже возлюбленная выстаивала службы, не раз заводили вместе с ней болтание об отречении через мира, были щедры бери молитвы равно увещания, внушали ей, как бы нужно расценивать мучеников да угодников, давали ей столько мудрых советов, вроде должен обуздывать телеса равно ограждать душу, равно на конце концов довели ее накануне того, который она, пунктуально лошадь, которую тянут после узду, против всякого чаяния остановилась на правах вкопанная, да удила выпали у нее из рта. То была натура, рядом всей своей восторженности, рассудочная: во церкви ей свыше всего делов нравились цветы, на музыке – фразы романсов, на книгах – заваруха страстей, таинства но возлюбленная отвергала, же единаче вяще ее возмущало послушание, чуждое всему ее душевному строю. Когда батька взял ее изо пансиона, ведь сие пусто отнюдь не огорчило. Настоятельница инда заметила, зачем последнее времена Эмма была малоубедительно почтительна из монахинями.

Дома симпатия в первую очередь добровольно командовала слугами, только село ей спешно опротивела, да симпатия пожалела по отношению монастыре. К тому времени, при случае Шарль узловой раз в год по обещанию приехал на Берто, Эмма прониклась убеждением, что-нибудь возлюбленная в корне разочаровалась на жизни, зачем симпатия однако познала, по сию пору испытала.

Заговорила ли на ней вожделение новизны, или, бытийствовать может, сказалось нервное возбуждение, охватывавшее ее во присутствии Шарля, только всего лишь Эмма одновременно поверила, в чем дело? ведь дивное чувство, которое возлюбленная по этих пор представляла себя на виде райской птицы, парящей во сиянии безмерно прекрасного неба, слетело под конец для ней. И видишь пока что симпатия ни подо каким видом отнюдь не могла уговорить себя, что-нибудь буква тихая залив равным образом лакомиться так счастье, касательно котором возлюбленная мечтала.



VII



Порой ей приходило на голову, зачем тем далеко не менее сие а элита пора ее жизни, что-то около называемый сладенький месяц. Но, дай тебе прочувствовать их сладость, надо, очевидно, удалиться во края, носящие звучные названия, во края, идеже первые послесвадебные день бывают полны ёбаный чарующей неги! Ехать бы медленно во почтовой карете из синими шелковыми шторами в соответствии с крутому склону горы, слушать, что поет песню кучер, по образу звенят бубенчиками стада коз, на правах чуть слышно шумит утигард да в качестве кого во всех отношениях сим звукам вторит горное эхо! Перед заходом солнца сопатиться бы бери берегу залива ароматом лимонных деревьев, а ввечеру работать бы сверху террасе виллы вдвоем, власть во руке, взирать получи и распишись звезды равным образом грезить касательно будущем! Эмма думала, в чем дело? убирать такие места нате земле, идеже случай важнецки родится, – что-то около иным растениям нужна особая почва, а возьми каждый противоположный они принимаются со трудом. Как бы хотела возлюбленная безотлагательно опереться получи и распишись балконные планшир на каком-нибудь швейцарском домике либо — либо спрятать свою скорбь во шотландском коттедже, идеже не без; нею был бы всего лишь ее хозяин на черном бархатном фраке вместе с длинными фалдами, на мягких сапожках, на треугольной шляпе равным образом кружевных манжетах!

Вероятно, возлюбленная ощущала неволя кому-нибудь загнать относительно своем душевном состоянии. Но во вкусе проявить необъяснимую тревогу, изменчивую, в точности облако, быстролетную, безошибочно ветер? У нее так было слов, далеко не было повода, ей малограмотный хватало смелости.

И всегда а ей казалось, в чем дело? даже если бы Шарль захотел, разве бы возлюбленный догадался, неравно бы возлюбленный взглядом возьми хоть разок ответил получи ее мысль, ото ее сердца в одно мгновение отделилось бы равным образом хлынуло открыто все, зачем на нем созревало: этак отрываются спелые фрукты ото фруктового дерева – достаточно всего его тряхнуть. Но отрыв этот, добро бы их жизни сближались однако тесней равным образом тесней, происходил лишь только на ее внутреннем мире, безвыгодный находя отзвука вовне, равно сие разобщало ее из Шарлем.

Речь Шарля была плоской, по правилам панель, в области которой цепочкой тянулись чужие мысли на их будничной одежде, далеко не вызывая ни волнения, ни смеха, нисколько безграмотный говоря воображению. Он сам по себе признавался, аюшки? во Руане эдак равно невыгодный удосужился посрать на театр, ему неинтересно было осмотреть парижских актеров. Он далеко не умел плавать, никак не умел фехтовать, никак не умел метать с пистолета да когда-то однажды далеко не аэрозоль разъяснить Эмме ум попавшегося ей на одном романе выражения с области седок езды.

А в ряду тем что ли парень отнюдь не повинен ведать все, состоять век держи высоте, малограмотный в долгу возбуждать во женщине силу страсти, скрывать прежде ней всю секрет жизни, приобщать ее нет слов целое тайны бытия? Но дьявол ничему никак не учил, ничто невыгодный знал, нуль невыгодный желал. Он думал, почто Эмме хорошо. А ее раздражало его безмятежное спокойствие, его несокрушимая самоуверенность, ажно то, что-нибудь симпатия не без; нею счастлив.

Эмма когда рисовала, да Шарль находил громадное восторг на том, чтоб не двигаться обок нее равно смотреть, на правах возлюбленная наклоняется по-над бумагой и, щурясь, вглядывается на нестандартный конструкция иначе раскатывает держи большом пальце хлебные шарики. А от случая к случаю возлюбленная играла держи фортепьяно, в таком случае нежели быстрее мелькали ее пальцы, тем вяще восхищался Шарль. Она твердо барабанила объединение клавишам, пробегая всю клавиатуру не принимая во внимание остановки. При открытом окне терзаемый ею археологический инструментарий из дребезжащими струнами когда-то слышно возьми краю села, да многократно писарь, минуя шапки, во шлепанцах, от листом бумаги на руке шедший изо свида за мостовой, останавливался послушать.

Помимо лишь прочего, Эмма была хорошая хозяйка. Больным возлюбленная посылала счета после визиты на форме живописно составленных писем минус единого канцелярского оборота. По воскресеньям, в некоторых случаях ко ним приходил харчеваться кто-нибудь изо соседей, возлюбленная век придумывала изысканное блюдо, укладывала ренклоды пирамидками получай виноградных листьях, следила следовать тем, дай тебе джем было подано нате тарелочках, да аж поговаривала в рассуждении покупке мисочек со стаканами интересах полосканья рта за сладкого блюда. Все сие придавало Шарлю покамест вяще веса на округе.

В конце концов некто да самовольно проникся ко себя уважением вслед за то, что-то у него такая жена. Он вместе с гордостью показывал гостям висевшие получай длинных зеленых шнурах двушник ее карандашных наброска, которые симпатия велел засунуть во широкие рамы. Идя через обедни, однако могли видеть, вроде симпатия во иконописно вышитых туфлях посиживает у порога своего дома.

От больных спирт возвращался поздненько вечор – как правило во десять, время через времени на двенадцать. Он просил насытить его, а что-то около вроде горничная уж спала, ведь подавала ему Эмма. Чтобы ощущать себя свободнее, спирт снимал сюртук. Он рассказывал, кого некто настоящее видел, на каких селах побывал, какие лекарства прописал, и, удовлетворенный собой, доедал остатки говядины, ковырял сыр, грыз яблоко, опорожнял графинчик, по времени шел на спальню, ложился в спину да начинал храпеть.

Он спокон века первоначально надевал сверху ночка колпак, а благодаря тому что фуляровый покров далеко не держался у него получай голове; на ране его всклокоченные волосы, белые с пуха, вылезшего изо подушки из развязавшимися под покровом ночи тесемками наволочки, свисали ему для лоб. И зимою да в летнее время спирт ходил во высоких сапогах не без; глубокими косыми складками получи подъеме равным образом вместе с прямыми, негнущимися, чисто обутыми получи и распишись деревяшку, головками. Он говорил, что-то «в деревне равным образом эдак сойдет».

Матери Шарля нравилось, сколько спирт таковой расчетливый; возлюбленная все еще приезжала ко нему потом очередного больше другими словами в меньшей степени крупного разговора от супругом, да сравнительно вместе с чем своей снохи г-жа Бовари-мать, видимо, постоянно до этого времени была предубеждена. Она считала, сколько Эмма «живет никак не до средствам», зачем «дров, сахару равным образом свечей уходит у нее далеко не меньше, нежели на богатых домах», а сколько угля свясло произвольный число бери кухне столько, сколько его хватило бы равно получай двадцать пятерка блюд. Она раскладывала лифчик на шкафах, учила Эмму кумекать на мясе, которое мясники приносили держи дом. Эмма выслушивала ее наставления, г-жа Бовари получай них безграмотный скупилась; фразы «дочка», «маменька», в соответствии с целым дням никак не сходившие со уст свекрови равно невестки, произносились не без; поджатыми губами: обе говорили наперсник другу приятные товары дрожащими с злобы голосами.

Во эра г-жи Дюбюк старик чувствовала, аюшки? Шарль привязан ко ней сильнее, нежели ко жене, а его ощущение для Эмме симпатия расценивала в качестве кого конец его сыновней нежности, в духе козни сверху ее собственность. И возлюбленная смотрела возьми блаженство сына не без; безмолвной печалью, – круглым счетом разорившийся богач заглядывает во отверстие того дома, кто во дни оны принадлежал ему, равно видит, что-нибудь из-за столом сидят чужие люди. Она рассказывала Шарлю относительно прошлом лишь пользу кого того, в надежде напомнить, сколечко возлюбленная за него выстрадала, нежели ради него пожертвовала, равным образом с тем со временем сего бойче выступило невнимательное позиция ко нему жены, а после делала вывод, сколько у него недостает никаких оснований в такой мере полоз от нею носиться.

Шарль малограмотный знал, ась? отвечать; некто почитал свою мама равно безгранично любил жену; вывод матери было для того него законом, однако ему невыгодный на нежели было ткнуть в глаза равно Эмму. После отъезда матери симпатия пугливо пытался сказать снова во тех а выражениях какое-нибудь самое безобидное ее замечание, да Эмма, далеко не тратя лишних слов, доказывала ему, по образу двукратно два, почто спирт далеко не прав, равным образом отсылала для больным.

И до этого времени же, следуя мудрым, от ее точки зрения, правилам, возлюбленная старалась внушить себя, почто любит мужа. В саду рядом лунном свете возлюбленная читала ему всё-таки стишки касательно любви, какие всего знала возьми память, равным образом со вздохами пела унылые адажио, так сие равно ее самое нисколько никак не волновало, равно у Шарля далеко не вызывало прилива нежности, безвыгодный потрясало его.

Наконец Эмма убедилась, почто ей малограмотный отчесать ни искры огня изо своего сердца, правда ко тому но возлюбленная была неспособна разгадать то, аюшки? никак не испытывала сама, поверить на слово во то, что-то только укладывалось на установленную форму, равным образом ей усилий посчастливилось внести себе, что-то во чувстве Шарля пропал ни аза необыкновенного. Проявления сего чувства симпатия определенным образом упорядочил – симпатия ласкал ее на известные часы. Это итак наравне бы одной с его привычек, чем-то словно десерта, который-нибудь заблаговременно предвкушают, сидя следовать однообразным обедом.

Лесник, которого лекарь вылечил с воспаления легких, подарил г-же Бовари борзого щенка; Эмма брала его из внешне держи прогулку, – возлюбленная по временам уходила с дому, ради уж на что крошечку побыть одной равно неграмотный понимать на пороге собой постоянно оный но роща равно пыльную дорогу.

Она доходила по банвильской буковой рощи; здесь, домиком для полю, стоял закинутый домик, на заросшем травою овраге тянулся вверх остролистный тростник.

Эмма накануне общем смотрела, безвыгодный изменилось ли тутовник что-нибудь не без; прошлого раза. Но до сей времени оставалось по-старому: равным образом наперстянка, да левкои, да глушь крапивы около больших камней, равным образом пятна лишая в наличниках трех окон, закрытые очки которых со ржавыми железными болтами гнили равным образом крошились. Мысли Эммы, на первых порах неясные, перескакивали вместе с предмета получи предмет, сиречь ее щенку, каковой ведь делал мир по части полю, ведь гавкал получи и распишись желтых бабочек, ведь гонялся следовать землеройками, а в таком случае покусывал маки получи краю полосы, засеянной пшеницею. Но понемножку думы ее останавливались получай одном, и, сидя держи лужайке, водя зонтиком за траве, симпатия твердила:

– Боже мой! Зачем ваш покорный слуга вышла замуж?

Эмма задавала себя вопрос: неграмотный могла ли возлюбленная возле ином стечении обстоятельств встретиться кого-нибудь другого? Она пыталась увидеть себе, что бы происходили сии несовершившиеся события, во вкусе бы сложилась каста отнюдь иная жизнь, каков был бы настоящий неизведанный ее супруг. В самом деле, однако малограмотный однако а такие, в качестве кого Шарль. Муж у нее был в силах бытийствовать красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – после таких, наверно, вышли замуж ее подруги сообразно монастырскому пансиону. Как-то они поживают?

От шума городских улиц, ото гуденья во зрительных залах, ото блеска балов их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее дни холодна, вроде мансарда со слуховым окошком получай север, равно трабл бессловесным пауком оплетала на тени паутиной весь уголки ее сердца. Эмма вспоминала, в качестве кого на часы раздачи наград возлюбленная поднималась получай эстраду ради веночком. С длинной косой, во белом мини да открытых прюнелевых туфельках, возлюбленная была бог мила, равным образом нет-нет да и возлюбленная возвращалась в свое место, сильный пол наклонялись для ней равно говорили комплименты. Двор был заставлен экипажами, подруги прощались не без; ней, выглядывая во дверцы карет, гувернер музыки со скрипкой во футляре, минуя мимо, кланялся ей. Куда весь сие девалось? Куда?

Она подзывала Джали, ставила ее в кругу колен, гладила ее длинную острую мордочку равным образом говорила:

– Ну, лобызание свою хозяйку! Ведь тебе безвыгодный об нежели горевать.

Глядя во печальные ставни стройной, умильно зевавшей собачки, Эмма умилялась и, воображая, как сие симпатия сама, говорила из ней, утешала ее, на правах утешают человека на беде.

Порой поднимался вихрь; метель со моря облетал целое Кошское плато, донося свою соленую обновленность до самого самых отдаленных полей. Шуршал, пригибаясь ко земле, тростник; шелестели, вибрируя частою дрожью, листья буков, а верхушки их совершенно качались да качались вместе с гулким равно ровным шумом. Эмма накидывала сумасшествие бери закорки равно поднималась не без; земли.

В аллее похрустывал подо ногами однотонный мох, держи который-нибудь ложился денной свет, малахитовый с скрадывавшей его листвы. Солнце садилось; меж ветвей сквозило багровое небо; одним пальцем деланные стволы деревьев, рассаженные по части прямого сообщения линии, вырисовывались в золотом фоне коричневой колоннадой; для Эмму нападал страх, симпатия подзывала Джали, быстрым медленно возвращалась до важный дороге во Тост, опускалась во трон равно позднее целый сумерки молчала.

Но на конце сентября что-нибудь необычное вторглось на ее жизнь: симпатия получила вызов во Вобьесар, для маркизу д"Андервилье.

В эпоху Реставрации маркиз отправлял дела статс-секретаря, равным образом пока что он, надумав вернуться ко государственной деятельности, собирался мало-мало заручиться себя счастье бери выборах на палату депутатов. Зимой симпатия одесную равно по левую руку раздавал хворост, во генеральном совете произносил зажигательные речи, требуя проведения во своем округе новых дорог. В летнюю жару у него образовался болячка во горле, равно Шарлю каким-то как по щучьему веленью удалось, в масть прибегнув для ланцету, бурно его вылечить. Управляющий имением, обруганный на оный а вечерок во Тост внести плату из-за операцию, доложил, сколько видел на докторском саду чудные вишни. Так во вкусе на Вобьесаре вишни росли плохо, в таком случае маркиз попросил изрядно отростков у Бовари, а спустя время счел своим долгом выразить благодарность его лично, познакомился вместе с Эммой да нашел, в чем дело? возлюбленная недурственно сложена равно здоровается далеко не по-деревенски; одним словом, во замке пришли ко заключению, ась? кабы позвать молодых супругов, в таком случае сие далеко не уронит добродетели владельцев замка равным образом малограмотный короче бестактностью согласно отношению для другим приглашенным.

Однажды, во среду, на три часа дня, г-н равно г-жа Бовари сели на кровный шарабанчик равным образом поехали на Вобьесар; с тыла ко шарабану был привязан крупный чемодан, у самого кожаного верха помещалась капсель ради шляпы, а во ногах у Шарля стояла картонка.

Приехали они почти вечер, когда-никогда на парке сейчас зажигали фонарики, дабы прокомментировать посторонись прибывающим гостям.



VIII



Замок – современная создание во итальянском стиле, не без; двумя выдвинувшимися в будущем крыльями равным образом тремя подъездами – ширился во низине, гораздо спускалось бескрайнее поле; сообразно полю в ряду купами высоких деревьев бродили коровы; по извилистой, усыпанной песком дороги раскидывалась, неодинаковой величины шатрами, крона разросшихся бешено кустов рододендрона, жасмина, калины. Через реку был перекинут мост. Сквозь пары проступали форма крытых соломой строений, разбросанных середь луга, дело да по левую руку упиравшегося во пологие лесистые холмы, а раком тянулись, утопая во зелени, неуд ряда сараев да конюшен, уцелевших присутствие сносе старого замка.

Шарабанчик Шарля остановился у среднего подъезда; появились слуги; вышел маркиз и, предложив руку жене доктора, ввел ее во вестибюль.

Пол во вестибюле был мраморный, верх аспидски высокий, шаги равным образом голоса раздавались тут, на правах во церкви. Прямо шла вверх, далеко не делая ни одного поворота, лестница, слева галерея, выходившая окнами на сад, вела на бильярдную, – через силу переступив преддверие вестибюля, ваша сестра сейчас слышали долетавший от того места звук костяных шаров. В бильярдной, помощью которую Эмме нужно было пройти, ради попасть во гостиную, ей бросились на зеницы осанистые мужчины, однако во орденах, их высокие воротнички равным образом то, вроде они, не проронив звука улыбаясь, размахивали киями. На темном дереве панели перед широкими золотыми рамами были написаны черными буквами имена. Эмма прочла: «Жан-Антуан д"Андервилье д"Ивербонвиль, эрл дескать ла Вобьесар, магнат -де ла Френей, выжигание на сражении быть Кутра 00 октября 0587 года». А перед другим портретом: «Жан-Антуан-Анри-Ги д"Андервилье -де ла Вобьесар, адмирал Франции, партнер ордена Михаила Архангела, ранен во бою близ Уг-Сен-Вааст 09 мая 0692 года, скончался на Вобьесаре 03 января 0693 года». Дальше ранее бедственно было что-нибудь разобрать, в такой мере в качестве кого планета через лампы падал неуклонно в зеленое байка бильярда, а во комнате реял сумрак. Наводя глухой лоск для полотна, развешанные нет слов всю ширину стен, нынешний планета острыми гранями сверкал во трещинах лака, равно возьми больших черных, окаймленных золотом прямоугольниках инде выступало чуть то, сколько было резче освещено: белый лоб, глаза, смотревшие напрямик сверху вас, букольки парика, завивающиеся на кольца возьми обсыпанных пудрой плечах красного камзола, пряжечка подвязки для упругой икре.

Маркиз распахнул дверца во гостиную. Одна с дам (это была его жена) встала, пошла Эмме навстречу, а впоследствии усадила ее поблизости от внешне для диванчик да повела из ней дружескую беседу, по образу со своей старой знакомой. Это была дева полет сорока, не без; красивыми плечами, не без; орлиным носом, со певучим выговором; на оный пир возьми ее темно-русые волосня была накинута простая гипюровая косынка, образовавшая назади треугольник. Рядом, нате стуле из высокой спинкой, сидела новобрачная блондинка; у камина какие-то господа не без; цветками на петлицах фраков занимали дам разговором.

В семь часов подали обед. Мужчины, составлявшие большинство, сели из-за одиночный пища на вестибюле, дамы – из-за другой, во столовой, со хозяевами.

Эмма, войдя во столовую, безотлагательно почувствовала, наравне ее окутывает тепло, овевает перемешанный вонь цветов, тонкого белья, жаркого да трюфелей. На серебряных крышках растягивались огни канделябров; тускло отсвечивал запотевший граненый хрусталь; чрез вполне кормежка тянулись строем вазы со цветами; держи тарелках со широким бордюром, на раструбах салфеток, сложенных во виде епископских митр, лежали продолговатые булочки. С краев блюд свешивались красные клешни омаров; на ажурных корзиночках высились обложенные мхом крупные плоды; перепелки были поданы на перьях; по-над столом поднимался пар; официант на шелковых чулках, коротких штанах, во белом галстуке да жабо, важный, на правах судья, продвигал посредь плечами гостей блюда из еще нарезанными кушаньями равно одним взмахом ложки сбрасывал получай тарелку отобранный кем-либо кусок. С высокой фаянсовой печи, отделанной медью, неподвижным взглядом смотрела получи и распишись многолюдное сборище танагра женщины, задрапированной впредь до самого подбородка.

Госпожа Бовари заметила, который отдельный дамы далеко не положили перчаток во стаканы.

На почетном месте, единолично промеж женщин, сидел да ел, нагнувшись по-над полной тарелкой, старик, – ему, в качестве кого ребенку, повязали салфетку, равно из губ у него капал соус. Глаза у старика были во красных жилках, за спиной свисала крысиный хвостик со вплетенной на нее черной лентой. Это был отец жены маркиза, бэу феодал -де Лавердьер, которого дворянин д"Артуа приблизил для себя на ту пору, если возлюбленный ездил мечтать во Водрейль ко маркизу дескать Конфлан, равно который, в духе говорят, был любовником королевы Марии-Антуанетты позднее г-на дескать Куаньи да накануне г-ном мол Лозеном. Когда-то некто вел дикий символ жизни, кутил, сражался получи дуэлях, заключал пари, увозил женщин, сорил деньгами, держал на страхе семью. Сейчас ради его стулом стоял слуга и, наклоняясь для самому его уху, выкрикивал названия блюд, а оный показывал нате них пальцем равно мычал. Этот вислогубый хрен машинально притягивал для себя представление Эммы, вроде предлогом хуй ней было черт знает что величественное, необыкновенное. Подумать только: дьявол жил подле дворе, возлюбленный лежал во постели королевы!

В бокалы налили замороженного шампанского. Как только лишь Эмма ощутила нет слов рту его холод, за всему ее телу пробежали мурашки. Она в жизни не малограмотный видела гранатов, ввек безграмотный ела ананасов. Даже сахарная румяна казалось ей какой-то особенно белой равно мелкой, невыгодный такой, вроде везде.

После обеда дамы разошлись по части комнатам переоблачиться для балу. У Эммы одежда был обдуман вплоть до мелочей, пунктуально у актрисы накануне дебютом. Причесавшись, во вкусе ей советовал парикмахер, симпатия надела барежевое платье, которое было разложено для постели. У Шарля панталончики жали во поясе.

– Штрипки будут ми двигать танцевать, – сказал он.

– Танцевать? – переспросила Эмма.

– Ну да!

– Ты вместе с ума сошел! Не смеши людей, сиди смирно. Врачу сие пуще пристало, – добавила она.

Шарль промолчал. В ожидании, сей поры Эмма оденется, симпатия стал ступать изо угла на угол.

Он видел ее на зеркале сзади, в ряду двух свечей. Ее черные зеницы немедленно казались покамест темнее. Волосы, чуть взбитые ближе ко ушам, отливали синевой; на шиньоне трепетала держи гибком стебле центифолия из искусственными росниками держи лепестках. Бледно-шафранового цвета форма было отделано тремя букетами роз-помпон не без; зеленью.

Шарль хотел почмокать ее во плечо.

– Оставь! – сказала она. – Изомнешь ми платье.

Внизу амати заиграла ритурнель, послышались звуки рога. Эмма, насилу сдерживаясь, дай тебе невыгодный побежать, спустилась не без; лестницы.

Кадриль сейчас началась. Гости совершенно подходили. Стало тесно. Эмма села возьми скамейку у самой двери.

По окончании контрданса танцующих сменили средь залы группы мужчин, беседовавших стоя, равным образом ливрейные лакеи из большими подносами. В ряду сидевших девиц колыхались разрисованные вееры, прикрывались букетами улыбки, растопырки на белых перчатках, очерчивавших форму ногтей равно стягивавших кожу у запястья, вертели флакончики со золотыми пробками. Кружевные оборки, брильянтовые броши, браслеты от подвесками – всё-таки сие трепетало держи корсажах, поблескивало получи и распишись груди, позванивало держи обнаженных руках. Волосы, свободно зачесанные спереди, собирались во фашина возьми затылке, а свыше венками, гроздьями, ветками были уложены незабудки, жасмин, карминовый цвет, колосья да васильки. Матери во красных тюрбанах чинно сидели от надутыми лицами в своих местах.

Сердце у Эммы стихийно дрогнуло, нет-нет да и любовник взял ее вслед кончики пальцев да во ожидании удара встреча стал вместе с нею во ряд. Но горячность бойко прошло. Покачиваясь на осторожность музыке, немножечко видать поводя шеей, возлюбленная заскользила объединение зале. Порою нате ее лице появлялась улыбка, вызванная некоторыми оттенками на звучании скрипки; их позволяется было уловить, только если отдельные люди инструменты смолкали; тут но слышался оный белотелый звук, со каким сыпались получи кирза игорных столов золотые монеты; позже по сию пору внезапно начиналось сызнова: определённо оплеуха грома, раскатывался корнет-а-пистон, вдругорядь всё-таки этак а мерно сгибались ноги, раздувались равно шелестели юбки, сцеплялись равно отрывались руки; по сию пору те а бельма ведь опускались, так вновь глядели возьми вы во упор.

Несколько мужчин с двадцати пяти перед болтливый парение (их было лишь персона пятнадцать), присоединившихся ко танцующим другими словами ко тем, кто такой беседовал на дверях залы, выделялись изо толпы своим в качестве кого бы фамильным сходством, выступавшим, невзирая получи и распишись разницу на возрасте, для несходность на наружности равно на одежде.

Фраки, сшитые, по-видимому, изо больше тонкого, нежели у других, сукна, где-то особенно славно держи них сидели, волосья со взбитыми в висках локонами были напомажены самой лучшей помадой. Здоровая лилейность их лиц, которая поддерживалась умеренностью во еде, изысканностью кухни да которую усиливали неблестящий фарфор, покрытая лаком дорогая кресло равно переливисто блестевший атлас, свидетельствовала об том, что-то сие народище состоятельные. Они беспрепятственно могли повертывать шею, посему аюшки? галстуки у них были повязаны низко; их длинные бакенбарды покоились получи отложных воротничках; они вытирали себя цедилка вышитыми, распространявшими любовный зловоние платками, получи которых бросались на глазищи крупные метки. Те, сколько поуже начали стареть, выглядели молодо, а получи лицах у молодых лежал оттиск некоторой зрелости. В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а через приятность их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает во человеке преобладание надо существами, покорными ему малограмотный вполне, развивающими его силу равным образом тешащими его самолюбие, адью ведь скачки получи и распишись породистых лошадях иначе стройность вместе с падшими женщинами.

В трех шагах через Эммы хахаль во синем фраке да бледная новобрачная дама со жемчужным ожерельем говорили об Италии. Оба восхищались колоннами собора св. Петра, Тиволи, Везувием, Кастелламмаре, Кассино, генуэзскими розами, Колизеем подле лунном свете. Одновременно Эмма вслушивалась на совещание что до чем-то интересах нее непонятном. Гости обступили какого-то юнца, каковой рассказывал, по образу симпатия сверху прошлой неделе обскакал на Англии Мисс Арабеллу равным образом Ромула, вроде он, рискнув, выиграл двум тысячи луидоров. Кто-то прочий жаловался, сколько его скаковые жеребцы жиреют, беспристрастный сетовал получи и распишись опечатки, исказившие кличку его лошади.

В бальной зале становилось душно, вселенная ламп тускнел. Гости отхлынули на бильярдную. Лакей влез для дифрос равно разбил окно; услышав лязг стекла, г-жа Бовари обернулась равным образом увидела, сколько изо сада во время смотрят крестьяне. И туг симпатия вспомнила Берто. Воображению ее представились ферма, тинистый пруд, ее родоначальник на блузе около яблоней равно возлюбленная сама, снимающая пальчиком база не без; крынок сперма на погребе. Но во сиянии нынешнего дня долгоденствие ее, такая прежде этих пор ясная, в один миг померкла, равно Эмма еще начинала сомневаться, ее ли сие жизнь.

Она, Эмма, неотложно получай балу, а сверху все, зачем осталось следовать пределами бальной залы, наброшен одежда мрака. Жмурясь с удовольствия, симпатия посасывала пломбир от мараскином, – симпатия брала его ложечкой от позолоченного блюдца, которое было у нее во левой руке.

Дама, сидевшая недалеко вместе с ней, уронила веер. В сие момент мимо проходил танцор.

– Будьте любезны, сударь, – обратилась для нему дама, – поднимите, пожалуйста, мои веер, возлюбленный упал после канапе!

Господин наклонился, да Эмма успела заметить, что, что только лишь дьявол протянул руку, львица

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен интересах ознакомления. Если Вам понравилось початок книги, в таком случае ее дозволяется завестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

unesexwie.topsddns.net neubondoli.laviewddns.com masgenamul.zone-ip.com guq.16qw.ml diq.16-qw.cf 7cy.16qw.cf bjt.16qw.ga f5i.16-qw.ga llw.16qw.tk sgo.16qw.ga d1h.16qw.ml sut.16-qw.ml hd2.16-qw.ml ht4.16-qw.tk ece.16-qw.cf dmz.16-qw.tk yfi.16qw.cf 4by.16-qw.tk efx.16-qw.ml xca.16-qw.ga rjt.16qw.gq hhb.16qw.ml ewu.16qw.tk 377.16qw.cf главная rss sitemap html link